Прилив

Она протянула ему зеркальные очки в толстой черной оправе. – Вот.

Вдоль широкой дороги стояли указатели, направлявшие поток переселенцев в нужном направлении. Они вели к большому стеклянному зданию, над которым белыми, сверкавшими в утреннем свете, буквами было написано: «Центр Распределения». Змеи очередей уже скопились на входе.

– Какого черта им не открыть все двери? – возмущенно буркнул мужчина, метнув взгляд в сторону запертых проходов.

– Наверное, экономят…

– Явно не время!

– Время – это единственное, чего здесь в избытке, – с улыбкой сказал пожилой мужчина, дружелюбно кивнув паре.

– Вы уже не первый раз? – вежливо спросила женщина.

– Я торговый представитель, по долгу службы езжу туда-сюда каждый год.

– Ничего себе! – изумилась она.

– Да-да! – мужчина явно хотел продолжения беседы.

– Пойдем, – сказал ее спутник, взял женщину за руку и направился к освободившимся дверям.

Пожилой торговый представитель остался на месте, помахав им вслед.

– Нашел кого клеить! – мрачно качал головой мужчина.

 – Он что, не видит, что ты со мной?

– Да ладно тебе, это же просто проявление колониального гостеприимства. Вечно тебе кажется, что все кругом пытаются меня увести!

– Ну а чего он?!

Женщина беззаботно рассмеялась, звонко поцеловав своего мужа в щеку.

Они подошли к стойке распределительного контроля. Там стояла семья с двумя маленькими детьми, те бегали вокруг, прыгали и кричали. Родители не обращали на своих чад никакого внимания и беседовали с регистратором.

– Доставай документы, – сказал мужчина, когда они остановились возле нагроможденных чемоданов семейства.

– Уже! – улыбаясь, супруга помахала перед ним папкой с паспортами и контрактами. Открыла ее, достала часть бумаг и передала ему. – Твои.

Муж утвердительно кивнул, взял документы и стал осматриваться. От обычного аэропорта это место отличалось лишь внушительными размерами и пустотой. Помимо пассажиров их рейса и нескольких регистраторов, в здании никого не было.

По углам темнели кучки пыли, кое-где на окнах были паутины трещин, местами повело половую плитку. Он всегда подмечал такие мелочи – они рассказывали ему историю вещей. Те, что, на первый взгляд, казались новыми и сияющими, после бдительной инспекции оказывались несвежими и потрепанными. Его тщательная проверка касалась всего: квартир, которые он выбирал для жизни, одежды, которую собирался надеть, даже людей, с которыми общался.