Тринадцатый

Тебе надлежит еще в юности позаботиться о продолжении рода.

И снова сын почтительно склонил голову.

– И третий завет – как зеницу ока береги зеркало, что висит в моих покоях.

Принц удивленно взглянул на отца – в свою последнюю минуту он беспокоится о зеркале?

– Не беспокойся, сын, разум мой ясен. – сказал король, – Я расскажу тебе историю этого зеркала, и ты поймешь, что мой третий завет – самый главный.

– Я и так исполню его, батюшка. Стоит ли тебе тратить силы на долгие речи?

– Мои силы более не понадобятся мне.

Рассказать тебе эту историю – лучшее, на что я могу их потратить.

И рассказал король такую историю.

… Много лет назад жил в деревне бедный крестьянин.

Двенадцать детей родила ему жена и тринадцатый был на подходе. Говорят, у кого много детей – тот богач, но крестьянин горько усмехался, слыша такие речи. Чем больше появлялось у него детей, тем больше приходилось ему работать, тем тяжелее болела его рано подурневшая от тяжелой жизни жена, тем крепче сжимал голод в своих лапах их бедное семейство.

Силы крестьянина были на исходе, работать он больше не мог. Он бродил по лесу, искал грибы, ягоды, да изредка удавалось ему подбить камнем какую-нибудь живность. Тем и жили.

Раз пошел он в лес за пропитанием. Была поздняя осень. Ни грибов в лесу, ни ягод, птицы и белки попрятались. Ничего не добыл бедняга, побрел домой. Вечерело, и крестьянин сбился с пути.

Ну, думает, пропадать теперь. Не ровен час волка встретишь – и прощай белый свет.

Но он был упрям и сдаваться было ему никак нельзя – дома дети ждут.

Шел он, шел, глядь – огонек меж деревьев светит. Обрадовался крестьянин, из последних сил побрел на огонек и вышел к избушке. Ветхая, замшелая, крыша провалилась, дверь на одной петле болтается, а в мутном крохотном окошке тень мелькает.

Вошел крестьянин. Видит – в очаге жарко горит огонь, над ним на крюке висит огромный котел, возле котла – старушонка. Кривая, горбатая, космы нечесаны, платье – рвань одна. Стоит себе и железной палкой варево в котле помешивает.

А комнатушка вся зеркалами завешена так, что стен не видно.

Крестьянин от удивления рот разинул – откуда у этакой лесной поганки столько зеркал?

Обернулась к нему старуха, вздрогнул крестьянин. Старуха-то слепая, темные дыры у нее вместо глаз, а кажется бедолаге, что смотрит она на него и насквозь видит.

Испугался он, но виду не показал. Поклонился, поздоровался учтиво.

– И ты здравствуй! – прошамкала старуха. – Молодец, вовремя явился.