Мицелий

Мицелий

Софья Ковыль

Любовь живет по тем же законам, что и микробологические культуры. Любовь проходит те же фазы: затишье инициальной фазы – скачок экспоненциальной – и ровный взлет линейной. В этом убежден Сергей Гавриилыч, заведующий лабораторией смешанных культур, а он никогда не ошибается.И все-таки и его накрывает любовь отчаянно и внезапно, так, что нельзя отследить, когда все началось, когда все сложилось так… Между ним и его подчиненной, стажером Дашей, обожающей науку и пиво, проскальзывает искра, загорается пожаром – и языки пламени застывают нитями гиф.

Это история, сотканная из абсурда, лабораторной романтики и искренней, вечной любви.

Софья Ковыль

Мицелий

ИНДУКЦИОННАЯ ФАЗА

Глава 1

Вскипела вода, и она кинула в нее полпачки пельменей, на глаз. Сопроводила лавровым листом, солью… Даша смотрела на пельмени с любовью и нежностью, мешала их лопаткой из белого силикона. Белый силикон вверху – и гладкое, полированное дерево ручки… Она провела пальцами по нему, вспомнила его диаметр и твердость: половые губы приятно зазудили.

Воспоминания об этой ручке были приятны до стыда, стыдны до блаженства…Она потерла ноги друг от друга, ловя подступавшее тепло.

– Варитесь-вари-итесь, детки мои, конфетки мои… А тебя, мистер пельмень, – она выловила один, поднесла к губам, – я люблю больше всех. Люблю твое тесто, то, что ты похож на кожу и то, что что ты так вкусно пахнешь… и то, что ты, наверное, такой теплый.

Даша взяла его в руку – обожглась, снова кинула в кастрюлю, кастрюля ответила плевком кипятка.

– Ай! – она прижала обожженную руку ко рту, провела языком, – Ну, не очень-то и хотелось, тоже мне! И вообще вы еще не сварились, вот… Тоже мне.

Даша стукнула крышка о кастрюлю, обиженно села за стол, спиной к плите.

– Ну и не надо, ну и…

Безответная любовь была характерной и, как ей казалось, неотъемлемой частью Дашиной жизни. И не важно, о чем идет речь: ибо нас творит Судьба, а Судьбе этой все едино – что одноклассник, что учитель пения, что пельмень…

Тем временем на таймере, отмерявшем готовность пельменей, оставалось еще пять минут.

Она сидела и часто-часто смотрела на часы, на нарисованную стрелку, пикселями пробегавшую по нарисованному экрану. Точнее, конечно, стрелка никуда не бежала: Даша знала это. Да и стрелки, собственно говоря, никакой и не было – одна цифровая иллюзия…

Даша лишний раз вспомнила, сколь обманчиво восприятие и относительно бытие.