Магнолии были свежи

Хотя объяснение было вполне логичным, тут же возразила она себе, и не надо из этого делать тайны. Мистер Гилберт был первым человеком из сферы искусства, с которым она могла относительно свободно поговорить, и будь на его месте профессор Макри или сэр Келли, она бы поступила точно так же. И все же Мадаленна нахмурилась и негромко выругалась; все это было не к добру.

– Как быстро вы ходите, – послышался голос мистера Гилберта у нее за спиной; она снова забыла о том, что он шел рядом с ней.

– Мы пришли. – она угрюмо указала на знак города и повернулась в сторону гостиницы. – Здесь я вынуждена вас оставить, у меня еще много дел, но, думаю, вам кто-нибудь подскажет, как дойти до гостиницы. Всего хорошего. – и она уже хотела уйти, когда ее окликнули; пришлось остановиться.

– Одну секунду, я задержу вас ровно на еще одну секунду.

Мистер Гилберт снова улыбнулся, и снова черты его лица смягчились, а Мадаленна вдруг подумала, что он чем-то похож на одного ирландского рыцаря с гравюры, которую ей подарил отец; Мадаленна не особо любила такие лубочные картинки, но ту она почему-то хорошо запомнила.

– Благодарю вас за то, что проводили меня до города. Один я из леса ни за что бы не добрался.

– Не за что. – кивнула Мадаленна, смотря в сторону книжного магазина, она уже видела, как мистер Лорни ставил на полки новые копии Остин.

– Но так как помогли вы, сердечно вам благодарен.

Мистер Гилберт не стал жать ее руку, а только церемонно снял с головы шляпу, и Мадаленне почему-то вдруг захотелось улыбнуться; день и правда выдавался отличный.

– Всего хорошего. – она еще суровее сдвинула брови и мотнула головой. – Мне и правда пора.

– До свидания, мисс Стоунбрук. – жизнерадостно сказал мистер Гилберт.

– Прощайте, мистер Гилберт. – сказала Мадаленна, и, не дожидаясь нового ответа, кивнула и пошла в сторону книжного магазина.

Тьма отступила, и голубое небо снова засияло своей лазурью, а в груди перестало болезненно тянуть, и она с наслаждением вдохнула августовский воздух, отдающий немного жженым железом. День и правда обещал быть хорошим, и Мадаленна точно знала – нет тому на это веской причины; просто был август, просто светило солнце, просто наконец-то Мадаленна Стоунбрук осталась одна.