Магнолии были свежи

– Так вот, ты говорила, что не будет никаких вечерних загулов, не будет поцелуев в саду, и водиться ты будешь с нормальными молодыми людьми, а не непонятными личностями, которые даже свое имя после третьей рюмки вспомнить не могут. Итого, только за этот год я тридцать раз застал тебя в саду, двенадцать раз ты убегала на вечеринки без спроса, а про твоего кавалера Уилсона я вообще промолчу.

«Господи, как же я, наверное, напоминаю старого мистера Кларка!»

– Билл – хороший! – горячо возразила Джейн. – И в саду я вовсе не целовалась, мы просто нюхали розы, а…

– Достаточно, Джейн, – рассмеялся Эйдин, уж слишком она напоминала Линду, чтобы он мог сильно злиться.

 – Я говорю тебе серьезно, если ты не прекратишь свои ночные походы, я запру тебя дома и отправлю в Гринвичский университет.

– Будешь профессором у собственной дочери?

– И неизвестно кому от этого будет хуже.

– Ой, – она закатила глаза, и Эйдина немного передернуло. – Это и то лучше, чем слышать овечье покашливание Бассета и…

– И вот что еще, Джейн, – он остановил ее у двери.

 – Я давно тебе это хотел сказать. Ты не должна так относиться к нашим слугам и к нашим деньгам.

Джейн непонимающе на него взглянула и беспечно дернула за оборку платья. Оборка с треском оборвалась, и она презрительно откинула ее лакированной туфлей. Сколько стоило одно это платье, он не думал и не желал думать. Ему не было жаль денег, особенно на собственную дочь, но ему было жаль, что она никак не могла понять, каким трудом добывались эти деньги.

– Бассет служит у нас, но это не значит, что ты должна грубить ему и огрызаться, и не перебивай меня. Бассет работает у нас уже десять лет, и за это время он принес столько пользы, сколько мы все не принесли за все время. Пойми, милая, я вовсе не хочу попрекать тебя деньгами, я и работал для того, чтобы у тебя было все, но я не хочу, чтобы ты позорила себя таким неуважительным отношением к окружающим. Ты меня понимаешь?

Джейн еле заметно кивнула, ее глаза стали мокрыми, и Эйдин вдруг почувствовал, что от нее слабо пахнет шампанским.

Его дочь вдруг разрыдалась и обняла отца так, как обнимала в последний раз лет десять назад. Тогда для счастья ей нужно было только плюшевое пони и большая коллекция наклеек.

– Пап, прости меня, – она захлебнулась в рыданиях и забавно хрюкнула. – Я такая ужасная, а ты такой добрый… И Бассет добрый… И мама ангел, а я…

– Ну, ну, оставь свое самобичевание до завтра. – он улыбнулся и дал свой платок.