Магнолии были свежи

От воспоминания скачек у Мадаленна заалели щеки, и она порадовалась тому, что ее улыбка может быть истолкована как приветственная.

– Мисс Стоунбрук, мисс Кру, рад вас видеть.

– И мы рады вас видеть, профессор. – поздоровалась за двоих Мадаленна, пока Сара смущенно кивала в ответ – она не сдала преподавателю прошлую контрольную работу и старалась не попадаться на глаза лишний раз.

– Как настрой на учебу? – улыбнулся профессор. – И как поживает ваше сочинение, мисс Кру?

– О, сэр, я написала его, но забыла принести! Обещаю, я завтра же вам его занесу.

– Хорошо, – кивнул головой Лойтон. – Жду до следующей среды. А как поживают ваши эссе, мисс Стоунбрук, по искусствоведению?

– Неплохо. – Мадаленну одолел кашель, когда ей показалось, что в толпе мелькнул знакомый пиджак. – Я надеюсь, что неплохо.

– Что ж, я рад за вас. – он взглянул на часы и мотнул головой. – Тогда не буду вас задерживать, удачи. Кстати говоря, вам очень повезло с вашим новым преподавателем.

Да, очень повезло!

Мистер Лойтон напоследок еще раз улыбнулся и растворился в бурлящей толпе. Стрелки часов сошлись на полдевятого, и все рванули по своим кабинетам, двери постоянно скрипели, все рассаживались по своим местам, что-то оживленно обсуждали, но приятельницы не волновались – их места в третьем ряду посередине редко кто-то занимал – они были как на ладони во время контрольных. Мадаленна одернула на себе платье и кивнула мисс Кру.

– Пойдем, Дафни. Не съест же он нас.

– Тебя-то нет, – сокрушенно покачала головой Дафни. – У мистера Флинна ты всегда получала лучшие баллы. А меня с моим дурацким эссе и вовсе выгонят.

– Все меняется.

И Мадаленне почему-то захотелось рассмеяться.

* * *

Мистер Гилберт опаздывал на несколько минут, и все постоянно оглядывались на приоткрытую дверь – не мелькнет ли там кусок плаща, не послышится ли звук голоса, но все было тихо, и тишину нарушал только негромкий гул разговоров. Мадаленна пыталась поговорить с Дафни, но волнение сдавило ее связки, и вместо членораздельного ответа она смогла выдавить из себя какой-то хрип.

Поэтому говорила ее приятельница, а она сидела и кивала. Впереди них сидела Эффи Доусен, вечно крикливая, суетящаяся, она оживленно рассказывала, как удачно провела каникулы то ли в Ницце, то ли в Монако, однако Мадаленна особо не прислушивалась и все посматривала на дверь. Это становилось невыносимой пыткой.