Магнолии были свежи

Она посылала целые письма Эдварду, рассказывая как его дочь и жена пытаются отравить ее, однако все подобные бумаги сопровождались ежедневными отчетами о ее состоянии от доктора, а потому Эдвард только сильнее забирался в свои ямы с доисторическими тарелками и старался не вспоминать о доме и том, что там творилось. Мадаленна понимала отца; она и сама была бы рада сбежать отсюда, где ее и маму считали и грабителями, и убийцами, но у нее был долг, обещание отцу, и пусть подобное исходило от десятилетней девчонки, она относилась к своим словам с полной серьезностью.

После первого припадка у Бабушки могли отказать ноги, но отказала душа, и с тех пор приступы неприязни и ненависти становились обычным делом, но сегодня все было по-другому.

– Доброе утро, Бабушка. – собралась с духом Мадаленна.

Ответа не последовало, Хильда все так же продолжала буравить ее взглядом и следит за каждым ее движением. В какой-то книге Мадаленна прочитала об одной девушке, которая жила в замке из ненависти и обмана, и все никак не могла понять, с какого момента ее жизнь стала напоминать судьбу какой-то Эсмеральды или Шарлотты.

– Фарбер, будьте любезны, принесите еще горячей воды, эта остыла.

На самом деле вода была кипятком, но ей так не хотелось оставаться одной, что она была готова пойти на какие угодно ухищрения, чтобы оставить в столовой хотя бы дворецкого. Фарбер кивнул, и, не говоря ни слова, появился в следующую секунду с новым чайником. Он мешкался, пока менял чашки; медлил, пока ловил немую просьбу послать за Аньезой, но Хильда зло на него взглянула, и дворецкому пришлось уйти.

Мадаленна осталась одна с Бабушкой.

– Я налью вам чаю, Бабушка.

Мадаленна посмотрела еще раз на Хильду и постаралась не отвернуться – если бы миссис Стоунбрук могла убивать взглядом, то весь дом, да и Мадаленна заодно с ним превратилась бы в кучу пепла. Но Бабушка таким талантом не владела, а потому Мадаленна снова сосчитала до десяти, и будничным голосом принялась говорить о новых налогах, коммунальных счетах, и что «Клуб Садоводов» готов заплатить десять процентов от ее ренты, если Хильда предоставит им часть своего поместья на ежегодный конкурс «Посади розу».

Разумеется, она знала, что Бабушка откажется, сопроводив свою отповедь презрительным кивком, но если бы Хильда узнала об этом от кого-нибудь еще, Мадаленне пришлось бы выслушать целую тираду о том, что она скрывает от Бабушки важные новости и совершенно о ней не заботится.