Полутьма

Ты не сделаешь этого со мной, – хрип вырвался из легких, а голос сломался и перешел на крик, – твою мать, нет!

– Сима, ты с пятнадцати лет изучаешь их поведение, – как можно спокойнее старался сказать дядя, но его голос не слушался.

– И ничего в них не понимаю, – уже чувствуя, как слезы вырываются из глаз, плотнее прижимаюсь к стене, понимая, что земля уходит из-под ног, – я попалась в грубейшую ловушку.

– Нет, schatz. Ему действительно пришлось изрядно попотеть, чтобы сделать это с тобой. Поэтому это не отпускает не только тебя, но и его, – Сергей сделал шаг вперед, а перед глазами все поплыло.

– Заткни рот! – заорала я, сжимаясь калачиком и забиваясь в угол. – Закрой! Не хочу слышать, знать, что вы существуете, ублюдки! Закрой, закрой! Сдохни!

Закрывая трясущимися пальцами лицо, я пыталась спрятать глаза от света. Не видеть. Если нет, значит, не существует. Как тогда, в подвале. Закрыть глаза, и не больно. Просто закрыть глаза. Боль. Боль. Боль. Блядь. Стоп. Вдохнуть. Давай, детка. Сима, вдох.

Тихо. Сердце так долбится. Адреналин плещется где-то под подкоркой мозга, заставляя тело заходиться судорогами. Но я здесь. Точно здесь. Прохладная стена. Это я. Жутко хочется пить. Но не потому что больно. Просто надо пить. Воду. Как человек. И подышать. Можно воздух. Кислородную маску бы, чтобы легко и хорошо. Да, точно. Маска. Это так смешно.

Размахнувшись, отвесила себе пощечину. Обжигающая боль вернула летающие мозги на место, а я наконец сделала спокойный вдох. Вот и умница, Сима.

Умница.

– Услуга, – прошипело клыкастое лицо, схватив пальцами мой подбородок, а я не успела даже вздрогнуть, – помнишь ее? Так вот, я возьму в напарники только тебя. И или мы остановим этого урода, или я сам тебя убью.

Глава 6

Желудок сжимался интенсивнее, выбрасывая все свое скромное содержимое в пищевод. Стоя на коленях перед унитазом, я радовалась лишь тому, что последнее время ничего толком не ела. Горькая желчь стекала с губ, заставляя морщиться от отвратительного вкуса.

Но даже то, что по сути сейчас было прямо перед моими – с выступившими слезами – глазами, гораздо спокойнее принимало сознание. Потому что это естественно. Да, отвратительно, больно, плохо, но естественно.

Разорванные пополам люди – нет.

Новый спазм заставил закашляться, но, видимо, я провела и так слишком много времени в обнимку с белым другом в доме у Палыча. Единственный большой дом, где по крайней мере могли поместиться все, чтобы обсудить ситуацию.