Полутьма

Подскочив на месте приложила дуло ПМа к затылку Сергея, стараясь не шипеть от резкого движения.

– Пей, – спокойно сказала я, глядя на гусиные лапки в уголках его глаз, – давай.

Он больше не скрывался. Расслабленная человеческая маска исчезала так стремительно, что я еле удержалась, чтобы не вздрогнуть. Нет, никаких физиологических изменений. Просто черты лица стали настолько острыми, что ими, кажется, можно резать металл. Но мне нужно быть уверенной на сто процентов. Наклонив голову и глядя в потолок, он беззвучно смеется, а я чувствую, как выстроенные стены сносит растворяющей все кислотной ненавистью.

Ткнув ПМом сильнее, получаю удовлетворение даже от его «ау».

– Меня плохо слышно? – процедила сквозь зубы, кивая на кружку. – Вперед.

– Я просто жду, schatz, – поджав губы, спокойно говорит он, – когда ты займешь свое зрительское место. Спорим, из-за спины видно лишь половину моего лица?

Твою мать. Как же он прав. Я хочу это видеть. Это пугает меня. Такая ненависть не приведет ни к чему хорошему.

Вздернув бровь, он ждет. Тряхнув головой, киваю на кружку.

– Пей так.

– Оу, Сима, кто-то противится своей сути, – усмехается он, прижимая кружку к губам, – и это точно не я.

Он не закрывает глаза. Максимально разворачивается ко мне и не отрывает взгляд от меня. Пьет с растяжкой, позволяя жидкости раскатываться внутри по его горлу, отравляя пищевод. Сергей гораздо моложе Самсона. Поэтому, когда капли стекают по коже из уголков рта, кожа дымится. Он смеется и морщится от боли одновременно, а мне хочется отступить назад.

Но не могу. Оторваться. Просто невозможно оторваться. Я вижу совсем другое лицо. Глаза. Скулы с обуглившейся кожей, и пар идет не из его рта. Я вижу то, то хочу видеть, и это сводит меня с ума еще больше.

Когда язык нервно касается губ, в глазах Сергея, где-то в глубине, вспыхивает огонь. Отрезвляющий меня. Тут же возвращающий в сознание. Аккуратно поставив кружку на стол, он разворачивается ко мне полностью, поставив руки на талию.

– Теперь, по закону жанра, ты стреляешь, – подсказывает он, – давай, – его зубы лишь коротко мелькают, закусывая нижнюю губу и тут же отпуская ее.

– Смысл, – усмехнулась, перехватывая пистолет, – он же, – жму на спусковой крючок и раздается холостой щелчок, – не заряжен.

Брови красавчика летят вверх. Он довольно улыбается, складывая руки на груди. Кончик языка мелькает между острых клыков, а я не могу понять, сколько их. Хотя пыта-юсь. И он это видит.

– Интересно, schatz.