Полутьма

То ли от придыхания баб Клавы, то ли от шестого чувства, что у меня атрофировано и работает избирательно. Чаще всего не туда.

– Ты здесь не потому что нужно переночевать, – поставив кружку, я подаюсь вперед, – за три года такой необходимости не возникало.

– Тогда почему? – сложив руки на груди, он наклоняется, словно с такого угла мои мысли видно лучше.

– Пытаешься спрятаться на виду.

Голова тут же отзывается тупой ноющей болью. Моргнув, трясу, пытаясь отогнать призраков, что так настойчиво разбирают когтистыми пальцами тонкую перегородку с моим прошлым.

Знакомый голос, от которого кровь сворачивается прямо в венах, звучит в ушах, словно я слышу его прямо сейчас.

«Сим, ну а где еще я мог наслаждаться таким зрелищем? Важное, детка, всегда лучше прятать на виду».

Задержав дыхание, пытаюсь проглотить воздух. Обманка, которая помогает.

Ни одна мышца на лице Сергея не дергается. Ледяное спокойствие. Его и полиграф вместе с сывороткой правды не расколет. Только вот сейчас он думает, что перед ним убийца.

И если пришел за помощью, у меня есть шанс узнать правду.

– А ты в этом спец, да?

Его вопрос я уже практически не слышу. Он доносится сквозь какой-то густой слой, как через кисель пробираются слова. Дернувшись, чувствую, что локтем зацепила что-то, но пальцы просто сжимают голову, пытаясь прогнать ядовитый голос из-под черепной коробки. Не сработало.

Острая боль пронзает насквозь, заставляя ногу зайтись в судороге. Твою мать. Вцепившись пальцами в край столешницы, стараюсь нащупать себя здесь и сейчас, но новая судорога с криком выбивает меня на пол.

Все исчезает вокруг. Остается только боль и страх, что ядовитыми волнами пронзает все тело.

– Такое зрелище, – вздох сожаления, – ладно, где эта дрянь? – кто-то трясет меня за плечи, а я шиплю.

Удар по лицу. Понимаю, что не первый, но ничего не могу сделать.

– То, что ты колешь. Где оно? – пытаюсь разглядеть за пятнами что-то перед лицом, но не получается, меня трясут за плечи.

 – Я сейчас перестану играть в рыцаря и останешься одна. Лекарство где?!

Лекарство. Цепляюсь за это слово, сжимая пальцы на чем-то твердом и прохладном. Облизнув губы, пытаюсь вернуть себе дыхание. Медленный вдох. Я дома. Выдох. У меня есть голос.

– Коробка, – выдавливаю из себя, – на холодильнике.

Успокаивающая прохлада исчезает и возвращается через целую вечность. Пальцы сдирают ткань с плеча, вгоняя иглу в мышцу.