Истории Эписа. Призванный

Кивнув, я послушно шел, вдыхая приятные запахи лета. Мама говорит, что я уже скоро буду совсем взрослый. Конечно, мне шесть лет. Но я все равно еще очень много не понимаю. Вот куда надо было сегодня идти? Папа нес большую сумку в руках и почему-то старался на меня не смотреть. Это очень расстраивало. Я любил играть с папой. Когда-нибудь я вырасту и стану таким же сильным, как он. Мама так говорит. Если, конечно, буду есть кашу и слушать взрослых. Хорошо, что осталось совсем чуть-чуть.

Большая блестящая Исида огибала красивый Дом.

Высокая светловолосая тетя улыбалась мне, но она не понравилась. Женщина протянула руку, прикоснувшись к моим волосам. Я нахмурился, пытаясь спрятаться за папу, но тот отдернул ладонь, передавая женщине большую сумку. Тогда, ухватившись за мамину ногу, я спрятался за ней. Женщина коротким кивком поприветствовала папу.

– Я рада видеть вас в Доме Рабоса, Алан. Вы можете не волноваться.

Папа кивнул, оглядываясь на меня. Мама как-то очень крепко сжимала мою руку. Я хотел выбежать к папе, но она не дала. Родители ругаются? Мама нервничала. Ее ладонь была мокрой и липкой. Так всегда было, когда они ругались.

– Не глупи, – мягкий голос папы, – отпусти его.

Мама трясла головой, делая шаг назад, отчего я чуть не упал.

– Дорогая, вам не о чем волноваться, – противный голос тети, – это его судьба. Так сказал Всевышний.

Мама опустилась на колени, повернувшись ко мне. Большие синие глаза смотрели с каким-то беспокойством. Я тоже нервничал, ведь я чувствую маму. Она убрала с моего лба челку и коснулась губами лица. Теплые пальцы перебирали мои волосы, взлохмачивая их. Мне нравилось, когда мама так делала, поэтому я улыбнулся.

– Милый, тебе нужно будет пожить здесь, – на глазах мамы выступили слезы, – так хочет Всевышний. А мы все должны его слушаться.

Я непонимающе смотрел на маму.

– Вы меня больше не любите? – от таких слов моя нижняя губа задрожала.

Мама прижала меня к себе, а я обнял ее за шею крепко-крепко. Мама плачет? Папа отвернулся от нас.

– Любим, сынок, – его голос хрипел, будто ему было тяжело говорить, – очень любим, Оли. Но так хочет Всевышний.