Глаз бури (в стакане)

Ананасова)

Я не знал сострадания, но ты его знала.

Я не знал любви, но ты показала.

Как это

Когда ограничиваясь пространством между нами, волновые потоки пульсируют сетью, окутывая и обволакивая, мягким дрожащим электромагнитным напряжением, заставляя искорки между нами плясать и сиять. Когда я веду рукой по твоей коже, и начинаю чувствовать, как будто это моя кожа тоже. Как будто внутри мы спаялись, сцепились, срослись, и у нас одно на двоих сердце.

Как будто я уже не различаю разницы между тобой и мной, между внешним и тем что внутри, и в такой сингулярности меня точно все устраивает.

Ты – совершенство нежности, ты та, кто может успокоить бешеное пламя моей ярости. Ты не одна из нас, ты не одна из них. Я, похоже, так и не разобрался, что ты за существо. Но решил, не стоит будить спящее эхо. Потому что видя, на что способна твоя любовь, я чуть не поседел от страха, когда представил, на что может быть способна твоя ненависть. Я бы очень сильно не хотел однажды тебя такой узнать.

Я однажды тебя утратил.

И с тех пор так хочу вернутся, что в отчаянии пробиваю головой зеркала и стекла, в попытках вспомнить боль, причинить ее самому себе и отрезвится от своих диких снов.

Которые все разные, но все об одном и том же.

Подумалось, что меня зовут: Гор, потому что будто побывал им, в том пространстве и времени сна.

Потому что я потомок его, носитель его силы, и тот, кто сможет продолжить великий род.

Но как бы там ни было, я – не он.

И это снова не мое имя.

Я просыпаюсь в луже собственной крови, но это не приговор.

Я всего лишь разбил свое отражение, подрался с тем, над кем у меня нет власти.

Я всего лишь снова не узнал себя в зеркале.

Печальный факт.

Глава три

В которой Люциус просыпается и у него просыпается кокаин.

Я-волк, я-волк, я-волк.

Ритмично ударяя кулаком в грудь, я повторяю, что я волк, или я просто помню, как в какой-то из прошлых жизней я был волк? Стайная суть, суть стаи. Там, где один пробирается и тропит, выбиваясь из сил, не в состоянии поймать хоть сколько-нибудь ценную добычу, двое превращаются в дикую стаю, способную защемить медведя.