Глаз бури (в стакане)

Ненависть вытравила на мне шрамы

Кислотой проела незаживающие раны

Дымящиеся воронки от снарядов

Я провел в сражениях так много дней, лет, веков

Чтобы понять

Что я сражаюсь

С самим собой

В отчаянии, достигнув самого дна, я принимался вытаскивать из грязи

Такие же потерянные души

И, оставшись в одиночестве в этой бездонной яме

Понимал

Что мне уже никто не поможет

И никто не помогал

Крик раздавался в пустоте

И кроме этого крика

Я не слышал ничего

Пока однажды не понял

Что этот крик издавать и слушать некому

Самоосознающая пустота вольна строить реальность такой, чтобы казаться веселой самой себе

Хотя ни веселья, ни горя, ни радости, ни страха не существует

Я выбираю сделать этот шаг

От ненависти до любви

Длинною в пять тысяч ли

В два эона

В три переложенных в пятимерное измерение экватора

Для того чтобы

Уложив голову пробитым затылком вниз

Смотреть закрытыми глазами в потолок

И слушать в наушниках звук натянутых струн

Звук артерий и вен

И хохот сирен

Чтобы идти по улице, случайно заворачивать в случайный бар

Встретить там беспокойство, концентрацию, скуку

Чтобы пойти дальше в темноту переулка

За два поворота справиться с тротуаром

Выйти к домику, в котором звук и свет

И раствориться раз и навсегда в этих беспорядочных сполохах

Людей, жара камина, тёплых рук и теплых взглядов

***

От матери мне досталась часть, которую именуют состраданием, и которая не имеет ничего общего с жалостью.

Возможно, отец хотел, чтобы так получилось, потому что в смешении разных ингредиентов ДНК получается иное качество, мутация жизни.

Я способен на уничтожение, ярость, взрыв. Но, пользуясь инструментом управления силой, я так же способен этого НЕ СДЕЛАТЬ. И это самое дорогое и ценное, что у меня есть.

Потому что разрушение – это очень просто, стоит только поддаться этому потоку, ничем его не сдерживать, распаляя гнев, создаёшь реакцию побочки, цепную энтропию, которая затихает только на исходе топлива, то есть, когда уже нечего разрушать.

И та же самая сдача своей собственной силе, ее принятие, признание, ее уважение приводят к тому, что ты становишься способен не то, чтобы останавливать, или бороться с нею, но мягко и без сопротивления нивелировать эффект поджигания форсунок, и перенаправить готовящийся атомный взрыв в реакторе в русло созидания.

Сострадание не означает, что ты бросаешься спасать утопающих в собственных слезах котиков.