Сердце Аспида: Жена поневоле

– Батюшка обещал о том с ним сговориться, дабы меня не позорить, а по закону забрать.

– Так вот куда князь уехал.

– Как уехал? – сердечко испуганно ухнуло.

– Видал я, как они малым отрядом дом покинули. Видать, на встречу к Аспиду отправились.

– Надеюсь, что получится, – закивала рьяно, – и тогда я на правах его жены буду. А там, ежели удастся вызнать его слабое место, так я тебе весточку передам.

– Как? – за плечи придержал Светозар и, слегонца об стенку затылком приложив, встряхнул в нетерпении.

– Найду способ, – нервно оглянулась на голоса, что в коридоре, приближаясь, раздались. – А теперь всё, ступай, – толкнула прочь княжича, но он успел меня по щеке ладонью огладить:

– Я не прощаюсь, люба моя, – и был таков. Как призрак во тьме коридора растворился.

Глава 3

Вольха

Ночью крутилась, извелась вся, няньку толкала вызнать, как там матушка и батюшка, но ворочаясь, Варварушка бубнила:

– Княгиня спит, князя нет ещё…

Ох, и тошно мне было.

– Воль, подымайся, – няня мягко позвала, плеча коснувшись, да толкнула слегонца, когда я не отреагировала расторопно: – Вставай, говорю, княже к себе тебя требует.

Это меня бодрее проняло.

– Батюшка? – сонно на постели потянулась. Зевнула сладко, а как мысль осенила, что тема не из приятных ожидала, но очень важная, я аж подскочила: – Воротился? – чуть не рухнула, путаясь в одеяле и подоле ночной рубахи.

– Воротился, – кивнула Варварушка. – Бегом к нему, – хмуро повторила. Тон, коим повеление батюшки озвучила, не сулил ничего хорошего.

Сон смаргивала, глаза тёрла, пока водой студёной ни умылась. А только освежилась, торопливо в платье оделась, волосы в косу заплела да к отцу бегом.

– Звал, батюшка? – с упавшим сердцем подала голос, в тайную комнату князя ступая.

***

– Звал, – батюшка задумчиво  кивнул. Выглядел уставшим, да лицо как-то быстро морщинами затянулось.

– Как матушка?

– Миновала опасность, хорошо всё, – натянуто улыбнулся князь.

– А ты… как съездил?

– Потому и позвал тебя. Ступай ко мне, – махнул на стул напротив княжьего резного кресла.

Шалые мысли голову таранили, но я на негнущихся ногах к батюшке подошла. Села, куда велел. Руки сцепила замком на коленках, страшась глаза поднять и свой приговор в отцовских прочитать.