Госпожа Люцифер

Идём!

Девушка поймала такси и оно увезло их во тьму приближающейся ночи. Расплатившись с водителем, ребята вышли из машины и оказались на окраине города.

– Пойдем.– скомандовала Одри и направилась в сторону леса.

– Мы идём за город? Успеем ли мы утром на занятия?

– Ты беспокоишься о таких мелочах? – удивилась она. – Я думала, ты готов последовать за мной даже в ад. – с вызовом в глазах сказала Одри.

– Готов. – он пошел вслед за ней.

Они пересекли лес и оказались в заснеженном поле, над которым висел усыпанный звёздами купол неба.

– Чего ты ждёшь? – обратилась она к уливленному парню и указала на нетронутый снег рядом с собой. – Ложись рядом со мной.

Кай беспрекословно подчинился своей музе и лег рядом. Его взору открылось волшебное бескрайнее небо. Он никогда прежде не видел таких ярких звёзд, казалось, что был виден даже млечный путь.

– Какая красота! – восторженно воскликнул он.

– Это всё твоё! Я привела тебя сюда, чтобы подарить все эти звёзды.

– Но мне не нужны они. Мне нужна только одна. – он каснулся рукой волос Одри и нежно взглянул ей в глаза.

– Иногда родные души могут быть разделены расстоянием, временем или смертью и тогда им остаётся только смотреть друг на друга издалека. Посмотри, сегодня можно увидеть даже млечный путь. На одном конце звёздной реки Ткачиха, а на другом Пастух. Они не могут быть вместе, но их любовь столь сильна, что им достаточно даже просто видеть вдалеке сияние друг друга.

– Этого не случится. Если я достал звезду с неба, я не упущу ее.

Она придвинулась к нему ближе посмотрела прямо в глаза:

– Твои глаза такие темные, словно я смотрю в ночное небо, ещё немного и мне кажется, что я увижу в них свет звёзд.

Кай приблизился к губам девушки и хотел ее поцеловать, когда вдруг остановился в последний момент и дрожащим голосом спросил:

– Можно тебя поцеловать?

– Зачем спрашивать? Просто сделай то, что желаешь …

Он нерешительно поцеловал в алые от мороза губы девушку.

С первыми лучами солнца они взялись за руки и медленно побрели в сторону города. Занятия уже начались, но они не торопились, важные прежде вещи потеряли для них всякую ценность. Возможно, потому что теперь они знали, что на самом деле истинно важно.

– Мы опоздаем на уроки.