Сады цветут

ПРИМЕЧАНИЕ:

Отправившись одной из первых добровольцем на фронт, Нина сразу попадет на передовую, где в последние минуты боя выбежит из окопов из-за контузии и будет расстреляна врагом. Даже на могильном кресте её подпишут как «Нинка Петрова: наша веселая, наша полная жизни.». Шли слухи, будто бы она улыбалась, лежа в могиле.

– А потом за таких кто-то да замуж выйдет, вы представляете? Только вот Юрка хорош собой: умный, в Москве учиться хочет. На инженера, между прочим! Да, Надька, ты не против, если я ему теперь читать стихи буду? – усмехнувшись, сказала Марина Плетнева – дочь школьного директора, славящаяся своим капризным характером.

ПРИМЕЧАНИЕ:

Марина Плетнева проведёт пол войны в Москве, зная о ней только из заметок в газетах, но потом, встретив полковника, почти вдвое старше неё, пойдет с ним на фронт, где в нечеловеческих условиях будет работать телеграфисткой. Повенчается в окопах. Встретив конец войны с ребёнком на руках, но без мужа, подорвавшегося на мине, переедет к родителям в Москву.

– Делай, что душе твоей угодно – он не собачка на поводке. Но, как было у Горького: «Рожденный ползать – летать не может.» – сказала Надежда, из-за чего у других вырвался тихий смешок.

– Твой острый язык, Надька, когда-то тебя погубит. – нервно выдала Марина.

– Девочки, давайте не будем ссориться! Мы, комсомолки, должны друг к другу относиться, как к сестрам! Разве Владимир Ильич завещал нам сеять вражду между друг другом? Позор вам! – выдался грубый голос Светы Румянцевой, свято верующей в коммунистические идеи и в правоту партии.

ПРИМЕЧАНИЕ:

По року судьбы, родителей Светланы еще до войны признают предателями Родины, а сама Светлана, потерявшая, словно Раскольников из романа Достоевского, веру в правую, казалось, идею, найдет пристанище у власовцев. Дальнейшая её судьба неизвестна, но предсказуема.

А солнце все продолжало светить, да и птицы петь тоже.

Человек.

Его мысль.

Его слово.

Не стоит разглагольствовать насчет того, насколько действия и слова равносильны по своей разрушительности, ибо они могут оказаться совсем ничтожны по сравнению с мыслью.