Враг мой: Сокол для Феникса

– А говорила… – начала язвительно Боянка.

– Чшш, – одёрнула торопливо подругу Любава, палец к губам приложив. – Не трепись. Выходи, к Богомиле сбегаем.

Боярышня тотчас посерьезнела:

– А это зачем?

– Ну как? – замялась княжна, чуть улыбкой померкнув. – Спросить, почему так странно вышло, – размыто прошептала Любава, пожав плечами.

– Лады, – тяжко выдохнула боярышня. – Жди, – кисло кивнула и скрылась за окном.

***

Девицы, хоронясь чужих глаз, благо их поутру после Купала мало встречалось, – поспешили через огороды, чтобы сократить путь и быстрее добраться до избушки Богомилы.

Хоромина ветхая стояла на самом краю селения. Сколько Любава себя помнила, избушка всегда такой неказистой была, одним краем больше зарытая в землю. Неприветливые маленькие оконца.  Прохудившаяся кровля. Дверь с тяжёлой ручкой и высокий, корявый порог, словно черта – разделяющая два мира.

Сюда ходили крайне редко и тайно, ежели за приворотом, за снятием сглаза и ведьминскими обрядами. Ну и по делам, не требующим отлагательств – просили домой заглянуть, ежели заболел кто или родонуть собрался.

Боянка первая замерла, Любава сделала ещё несколько шагов, попадая во двор. Тишина, царившая здесь, не придавала храбрости.

Всё никак у людей простых! Даже собаки нет… Кошка встречать не вышла… Ни кур, ни петуха.

Заросший двор, крапива чуть ли не до пояса…

Любава оглянулась на оробевшую подругу.

– Что-то страшно мне… – прошептала побледневшая боярышня. Никогда прежде княжна не видала столько отчаяния во взгляде подруги.

– А меня трусостью попрекала, – покачала укоризненно головой княжна. Но в чём была согласна – место жуткое. У самой поджилки тряслись.

Натужно сглотнула, очень уж хотелось уточнить кое-что, и злиться начинала. Чего не хватало, чтобы робость подруги ей передалась!

Да что я, не дочь князя что ли?

Никого не боюсь!

Любава сделала ещё пару шагов к избушке. Коротко посмотрела на замершую рядом подругу и снова ступила к домику ведьмы.

Девицы продрались через высокий бурьян и крапивы

– Странно всё, – прошептала боярышня, тормозя за спиной Любавы у ступеней порога. – Ни тропки, ни следов иных…

– Угу, – кивнула задумчиво княжна, но уже одолев пару ступеней, опять замялась, глядя на покосившуюся дверь. Глубоко втянула воздух и постучала тяжёлым кольцом ручки.