Враг мой: Сокол для Феникса

Пустота на лестнице, безлюдье на пути в непокоевы хоромы…

И уже у дверей гридни притормозил озадачено – охрана на месте. Войло и Рудник. Морды чуть красные, но воины устойчиво на ногах стояли. Завидя младшего княжича, Рудник кивнул:

– Какой идиот там в колокол бил?

– Недруги в тереме! – запыхаясь, выдохнул Тверд. Охрана тотчас переглянулась, хмеля ни в одном глазу. Торопливо распахнули створки тяжёлых дверей… и застыли на пороге зала, где гости продолжали веселье.

– Княжич, ты чего напутал? – недобро зыркнул Войло через плечо.

– Нет, – ощерился Тверд. – Псы завыли, а я тень видал…

Воины переглянулись и досадливо головами помотали.

– Шёл бы ты спать, – Рудник не скрывал разочарования.

– Утро вечера, – поумничал Войло.

– А княже где? – заметил, что нет отца, Твердомир.

Охрана криво заулыбалась:

– Знамо где, – в синих глазах Рудника лихие воды заплескались, – он ведь теперь с молодой женой.

– Гы-гы-гы, – коротко похохотал Войло, – права свои вколачивает.

И оба смехом похабным залились.

Тверд мотнул головой, что с дурней взять, и бросился прочь. Но не вниз, да к себе, а перемахивая ступени, выше на ярус – в княжьи хоромы. Выискивал глазами врагов, но тишина пугала больше, чем наткнись на отряд заговорщиков и предателей.

А когда очутился в коридоре перед покоями Радомира, ужас вновь сдавил сердце. Широкие двери приоткрыты, их перегораживали тела  посечённой охраны в размашистых лужах крови.

Лязг оружия, брань и хрипы, точно по струнам нервов били.

Твердомир подхватил первый попавшийся меч и, не помня себя, ворвался в княжьи покои, да на миг обомлел.

На огромной постели, забившись в угол, рыдала Мирослава в одной белоснежной рубахе, усеянной красными пятнами.

Глазищи от ужаса вытаращила, ладошками рот заткнула.

Богдан чуть поодаль. Весь в крови… с головы до ног… а за ним… на полу Радомир корчился от боли, но упрямо не позволял себе завалиться полностью. Упирался кулаком в пол, лицо бледное, рот плотно сжат, но кровь уже хлынула и по подбородку змеилась.

Грудь в месиво разрезана, он из последних сил раны рукой перекрывал, на колене одном выстаивал… а глаза всё отрешённее с каждой секундой становились. Чистые, голубые… скользили бездумно, пока на Тверде не тормознули… Уголок губ князя дёрнулся вверх, и в следующий миг Радомир рухнул безжизненно на пол.

Богдан склонился над князем, потеребив за плечо. К ним дюжина воинов подступала и мечами посечь наставника пыталась.