Вне рамок приличия. Друг моего сына

И чем больше было во мне шампанского, тем интересней Громов вставал в моих глазах. Может, и зря я на него наговаривала. С ним хорошо, удобно, легко. Он умел расположить, и люди на него хорошо реагировала. Лжи или заискивающей любезности не увидела – все к Герману относились уважительно и были любезны, улыбчивы. Шутили без пошлости и смеялись искренне. В основном на темы: сложности удержаться на плаву, когда со всех сторон наступали молодые и наглые; как быстро дети растут, вот и его сын скоро женится, а там и внуки не за горами.

А Громов меня всё крепче обнимал за талию. И если мелькала мысль, возмутиться, то Герман управлял моментом – переводил все темы к нуждам клиники, демонстрируя потрясающую осведомленность во всех нюансах и тонкостях дел.

Чёрт! Это реально действовало.

Он умел, мог и делал.

Анисимова права, мне стоило бы ему дать шанс.

Поэтому и позволяла невинные обнимашки, прекрасно понимая, что в конце концов либо уступлю его ухаживаниям, либо расставляю точки над «и» в более категоричной форме.

– Елизавета Сергеевна, наконец-таки этот момент настал.

Я уже была расслаблена и довольна как сытая кошка. Вечер мне очень нравился, перспективы по работе очень воодушевляли, и даже такая фраза не показалась страшным предзнаменованием.

– Познакомьтесь, это мой сын, Руслан, и его невеста. – Громов смотрел за меня и, я пригубив шампанское, обернулась.

Следующий миг будто стоп кадр в кино.

Красивая, улыбчивая девушка модельной, но не запоминающейся внешности. И ОН!!! Обаятельный нахал с парковки! Ужас тёмной комнаты! Кошмар вчерашнего вечера. Злой герой моих сегодняшних опасений. Мой тайный грех. Смутьян моего покоя!

В белоснежной рубашке, как и вчера. Несколько верхних пуговиц расстегнуты. Чёрные, слегка зауженные брюки идеально сидели, подчеркивая атлетичность фигуры.

Ослепительная улыбка. Пронизывающий взгляд.

Он был нереален, невыносимо красив!

Вот только его светло-зеленые глаза на фоне загорелой кожи казались нечеловечески восхитительными.

– Руслан, это Елизавета Сергеевна, – пока таращилась на него, он на меня, продолжал Герман, крепко прижимая меня к себе. – Я тебе о ней говорил. – Громов  коротко помолчал, обозначая, как неловко получилось и его досаду по этому поводу. – Чудесный человек. Прекрасный специалист.