Рассекая лёд: Обжигая меня

– Тебе обязательно быть говнюком?

– А тебе высокомерной сукой?

Я отвернулась. Чего не хватало – ругаться с невоспитанным хамом.

И с гордым видом пошла опять вдоль бортика. Коряво, неуверенно, небольшими шажками и оскальзываясь. Уже проклинала Костика и его порыв приобрести хоккейный клуб. Лучше бы пляж. На острове! Потому что корова на льду – это про меня! И ноги тряслись. От страха упасть меня реально колотило. А ещё молодой циник подбешивал знатно. Он за мной наблюдал, это каждой частичкой кожи ощущала.

Ну и пусть! Мне на него плевать!

– Да ты сама грация! – продолжал язвить сосед.

Я уже мечтала, чтобы он заткнулся. Но при этом, если честно, совершенно не желала ссоры. Поэтому игнорировала!

Мне дали задание. Я хотела максимально безобидно для себя его выполнить. Костика злить не хотелось, Тимур, глупый мальчишка, просто не осознавал на какие неприятности мог нарваться! Уж кого, а Доровского выводить на эмоции не стоило. За столько лет я это выучила на «отлично».

Я могла и характер показать, и даже покапризничать, но только когда он мне это дозволял, или если была ролевая, которую он желал видеть в своём домашнем театре, где воспринимал лишь свои заморочки и прихоти. Любого, кто бы его захотел переиграть – убирал быстро, холодно и безжалостно.

Мне пока везло. Я была пока любимой игрушкой, но не сомневаюсь – он меня сломает на раз, если посчитает нужным. И выкинет, если решит, что так необходимо!

Поэтому мелкие словесные кусания соседского мальчика, глупо полагающего, что мне есть до него дело, просто не слушала.

– Ты реально никогда не каталась?

– Нет.

Он нахмурился. Впервые не было насмешки, безмерное удивление. Я уже собиралась парня сдвинуть с пути, как он протянул ладонь:

– Руку давай.

И так посмотрел мягко и дружески, что я, не думая огрызаться, послушно вложила свою ладонь в его.

– Ты всегда такая ледяная? – Оказавшись ближе, чем раньше и действуя волнительней, чем следовало бы, перехватил за ладони удобней, опалив своими горячими. – Как лёд, – почему-то его тембр скатился до едва слышного и интимного. – А лёд я люблю… – Взгляд помутнел. Глаза потемнели, дыхание участилось. И губы его, такие чётко вычерченные, завораживали.