Лучик для Тёмного

Такой же холодный, отстраненный, равнодушный. Вот не тянуло ее согреться рядом с ним, наоборот, хотелось отойти подальше, как от большого холодного сугроба, который Лейра видела в какой-то книжке. Сугроб был большой, с глазами и ярко-красным ртом. Няня рассказывала малышке, что он холодный и если пробыть рядом с ним очень долго, то даже можно умереть. Вот умереть рядом с Михаилом Лея и боялась.  Душа ее замерзала при виде высокого блондина с холодным взглядом голубых, почти прозрачных глаз, которые взирали на нее безлико и недружелюбно.

Брррр! А ведь с ним еще целоваться придется!

Лейра зябко передернула плечами. Может быть и хорошо, что ей придется уехать в другой Университет, и этот эксперимент с демонами не так уж и плох. Не так страшен черт, как его малюют. Брак с Михаилом страшнее! Правда, там с Михаилом ей придется быть намного чаще. А вдруг   он поймет сам, что не пара они? Сам откажется от нее, возьмет и выберет Эмилию – образец чистейшей породы. А Лейра наконец-то будет принадлежать сама себе, займется, чем мечтала, научится лечить души и уедет на Землю, чтобы помогать людям.

Лейра посмотрела на свое отражение, которое множилось в зеркальном зале дворца. На нее со всех сторон смотрела невысокая, хрупкая девушка, с копной золотистых волос медового оттенка, изумрудные глаза печально рассматривали каждое отражение.

Девушка нахмурилась и отражения нахмурились вместе с ней. Попыталась втянуть в себя пышные губы, чтобы сделать их поменьше. Хорошо еще нос не подкачал, обычный средний, чуть курносый.

Да-а-а, беда-беда, печаль. Веснушки…Лейра послюнявила палец и попыталась стереть противные рыжие росинки. Веснушки померкли на какой-то миг, а потом проявились еще ярче, будто Лейра их не стёрла, а от пыли оттерла.

Так что внешность не удалась, порода вся ушла к братьям, а ей досталось…вот и неизвестно от какой такой родственницы ей вообще достались гены простушки-дурнушки.

Кровь Высшего круга на ней видимо закончилась, поэтому сосуд наполнили тем, чем было, и в результате родилась она – ни внешности, ни ангельского характера.

А что делать уродам в Высшем мире? Понятное дело – нечего! Вот и пожертвовали тем, кого не жалко. Лея вспомнила слова отца. Низкий голос до сих пор звучал в ушах:

– Лейра, дочка, – уже тогда она напряглась, отец называл ее дочкой, когда ему от нее что-то надо было, – что ты знаешь о нашем положении в мире?

Отвечать не хотелось.