Лютый: чужая Моя

Не сказал девочке всего, и вот теперь мы её чуть не потеряли. Хватит её считать глупой и маленькой. Она взрослая! Она поймёт нас.

– Мам, – надламывается мой голос. – Мам, что случилось?.. – от предчувствия нехорошего сдавливает горло.

– Мы банкроты, – выдыхает в трубку мать.

На заднем фоне опять ворчит отец. А у меня сердце обрывается:

– Банкроты?

– Да, милая, – виновато отзывается мама. – Давай я не буду по телефону говорить всего, просто скажи где ты. Мы приедем за тобой. Вот тогда и поговорим… – вновь частит, успевая о чем-то поспорить с отцом, требующим трубку.

– Я… Не знаю адреса, – грустно признаюсь.

– Что? – ахает мать. – Как не знаешь? А где ты? У кого? С кем? Тебя… – которая заминка, – удерживают насильно?

– Нет-нет, – мотаю головой. – Человек мне помог вчера. И я у него…

– Него? – настороженно уточняет мать. – Мужчина? – судя по голосу, она в ужасе и на грани сорваться на панический крик.

– Да… – не люблю врать.

– Варя, – на истеричной ноте тянет мама. – Немедленно домой! Возьми такси!

– Она по адресу приезжает, мам, – напоминаю.

 – Ой, точно, хлопаю себя по лбу… Карта, она же сама опередили моё местонахождение… – осеняет мысль.

Несколько секунд нехитрых махинаций и я диктую маме адрес, который определился на Гугл-карте.

– Жди, мы скоро, – заверяет заметно успокоившаяся мать.

– Хорошо, – киваю и я. – Мам, – окрикиваю, пока она не сбросила вызов.

– Да?

– Прихвати мне сменную одежду, – осторожно прошу.

– Ты что… голая? – опять паникует мать, и я её успокаиваю:

– Не совсем, но не волнуйся.

Ничего такого… Я потом расскажу, – сбивчиво заверяю.

Родители за мной приезжают в течение часа.

Говорить не надо, что мать едва в обморок не хлопается, когда открываю

дверь. Потом она, как заведённая, квохчет вокруг, пока одеваюсь.

– Нужно отсюда быстрее уходить! – торопит прочь.

Отец в квартиру не заходит, так и остаётся возле лифта – на площадке этажа.

А вот мама… всю квартиру успевает изучить.

Не выгоды ради. У неё такой метод определения – психопортрет хозяина себе мысленно вырисовывает, по типу: пока мне свою берлогу – и я скажу кто ты!

– Страшный. Очень страшный человек здесь живёт, – бурчит, как заведённая, пока едем в лифте. Убегать, не попрощавшись было очень некрасиво, но я себе пообещала, что обязательно, чуть позже, Лютого отблагодарю. И извинюсь… Хотя записку короткую ему написала. Буквально семь слов:

«Большое спасибо, что спас. Прости.