Девочка Ада

– Тебе обязательно быть тираном? – не выдержала его наездов и оскорблений.

– Мне не хочется быть твоим папочкой! Но приходится, потому что в твоём воспитании явные дыры. Как и в умении серьёзно подходить к делу и не прожигать жизнь, которая тебе дана на блюдечке. А дано тебе куда больше, чем другим, – без перехода на крик, ровно чеканил Ад. – Днище сливать бонусы от судьбы. Грех! А я не терплю таких грешников! – перестал водить вилкой по рыбине и сурово глянул на меня: – А теперь ешь! Тебе силы нужны, – морозно припечатал, и я молча продолжила трапезу.

Больше он не переходил на личность: не поливал меня грязью, не угрожал, вел светский разговор, прерываясь на частые телефонные звонки.

– Никаких гулянок в клубе! Жди меня дома. К вечеру буду, – распрощались уже на улице, перед домом.

– Хорошо, – прикусила губу, суматошно соображая, напомнить ему о рекомендации «меня не трогать»? И пока идиоткой моргала, Ад, придержав меня за талию неожиданного нежно и коротко поцеловал.

– Ещё чего?! – выдохнула, уперев руки ему в грудь, чтобы отпихнуть.

– Вообще-то нас снимают, – сквозь зубы пояснил Ад, хват на талии стал крепче, а тёмные глаза уже сверкали, общая расправу, если не подчинюсь. – Может, поцелуешь? – тихо не то спросил, не то вопросительно приказал, предельно сильно в себя вжимая.

– Нет, – упиралась, для вида перестав воевать, но улыбку выдавила поядовитей. – Между «влюблёнными» могут быть ссоры, – выплюнула слово, – а значит и милые, прощальные поцелуи отменяются.

Наверное, я мазохиста, но меня волновало наше препирательство, и даже от мысли, что Ад выходил из себя, становилось неправильно жарко внизу живота. Я однозначно не желала его любви и уж тем более с ним секса, но хоть немного ощущать себя живой и трепыхающейся, нравилось.

Ад прищурился:

– Тебе доставляет удовольствие меня дразнить и провоцировать?  Нарываешься? Хочешь очередного показательного урока?

– Я тебя не…

Огрызнуться не дал, властно припечатал губы к моим, пожирая моё возмущение и объятия крепче сжал, гася сопротивление.

А я ведь его искренне ненавидела! И не хотела.

Шипела, кипела ненавистью.