Фантош для оборотня: прочь из моей головы!

– Тогда зачем села к нему в машину? – закономерно удивился Рома.

– Поехали, – устало мотнула головой.

– Почему села? – настаивал муж с металлом в голосе.

– Не знаю… – зло упорствовала и виновато уставилась в своё окно, вновь почесав рот и подбородок. Аллергия давала о себе знать: кожа горела, зудела и беспощадно требовала внимания.

– Так, – Рома перевел дыхание, – если тебе есть, что рассказать, лучше это сделать сейчас. Пока мы одни.

– Мне стыдно, – всхлипнула опять.

– Милен, а мне больно и страшно.

Не глядя в глаза, рассказала всё, как помнила и как понимала, а напоследок добавила, что знаю, насколько абсурдной и нереальной выглядит ситуация.

– Это шутка? – выдавил муж, стискивая руль и зло глядя в лобовое окно перед собой.

– Нет, Ром… – проскулила и нежно, с опаской коснулась плеча супруга. – Но я не знаю, что делать.

– А, может, ты просто не придумала ничего другого? – отчеканил Рома и небрежно повёл плечом, скидывая мою руку.

– Как ты можешь?! – выпалила.

– Ладно, прости, – мотнул головой Ромка, словно прогонял наваждение. – Надеюсь, это больше не повторится. Но если этот кадр появится опять, позвони. Я с ним разберусь!

Вот уж не надо!

Неуверенно кивнула, а внутри аж всё сдавило от недоброго предчувствия. Секунда – и током прошибло. Я точно понимала, что мужчина, творивший сегодня со мной непостижимое – одной силой мысли раздавит супруга.

Муж очень достойно выглядит, и слабым не назовешь. Довольно высок, для меня, если учесть, что я метр шестьдесят пять. В меру мускулист и строен. Я его даже как-то по молодости Аполлоном называла, за фигуру и строение. Пропорционально сложен, да и не стыдясь вышагивал передо мной во всей мужской красоте, когда начинали жить. Сейчас так уже не походишь – двое детей всё же.

Так вот, кукловод хоть и несильно отличался ни ростом, ни мускулистостью, но что-то подсказывало: физически был гораздо сильнее простого смертного.

ГЛАВА 3

Кто он? Что он?

С этими мыслями жила месяц. Медленно, но верно сходила с ума, ведь начинала сомневаться в своей адекватности. Обострялась мания преследования. Пугали шорохи и посторонние звуки. Мерещилось всякое. Вроде нормальная, так почему же чувствую, что во мне кто-то чужой? Словно в тело внедрился паразитирующий симбиот.