Фантош для оборотня: прочь из моей головы!

Ребята с энтузиазмом разобрали покупки: радостно, наперебой верещали, хвастаясь съестным, которым были забиты пакеты. Демьян явно хотел произвести впечатление, поэтому набрал много отменной гадости-вкусняшки.

«Я знаю, чем умащивать детей», – пояснил скупо.

«Даже боюсь представить откуда».

Ответа не последовало, но хищный взгляд, который мазнул по мне, заставил содрогнуться от предвкушения мести.

«Умница. Жди. Предвкушай».

Понятно дело, после этого в горло кусок не лез, но мучитель продолжал измываться, нет-нет, да и заставлял принимать с его рук, и тарелки, и даже вилки кусок то мяса, или картофеля.

Даже думать не хотела, как это выглядело со стороны.

– Мам, – сын явно избегал смотреть на меня и Демьяна. Сухо жевал пищу, но только тарелка опустела, встал. – Папа забрал остальные вещи.

– Знаю, – кивнула, едва пересилив себя и не выдав чувства слезами.

Ребята скрылись в своей комнате, и даже дверь затворили, чего отродясь не делали.

– Прошу, не лезь к ним в голову, – догадку излила мольбой.

– Я тварь, но не настолько, – отозвался по-человечески мучитель. Я была очень благодарна, а ещё смущена… поэтому поспешила встать к мойке.

– Спасибо.

***

Знала, что Демьян не упустит момента воспользоваться моей занятостью. Прижался со спины и жадно втянул запах: я тотчас отравилась его. Слегка терпким, с нотками свежести, леса и чем-то до боли одурманивающим, что заставляло впитывать его аромат, словно я, токсикоман со стажем и, конечно же, от чувств терять голову.

Ноги подвели, но мучитель придержал, совсем не по-джентльменски стиснув бедра и прижимаясь всем телом. Он хотел меня.

Ощущала нетерпение так остро, что уже ни о чём не могла думать, как о наглых ласках и губах, без стеснения обжигающих шею, плечи. Сердце не билось – оно так сильно грохотало, будто мечтало пробить грудную клетку. На грани боли. Прекрасно понимала, что устоять перед таким натиском не смогу, но сопротивлялась, как могла.

«Животное…»

«И не скрываю этого», – густо опалило его надломленное дыхание кожу.

«Тебе нужна… не женщина», – старательно удерживалась на поле битвы хоть чуточку дольше.

«Меня устраиваешь ты… пока».

«Не женщина, а сука…» – уточнила, непроизвольно прогибаясь навстречу возбуждению.

«А чем ты плоха?» – шлепнул по ягодицам и, к уже горящему от неожиданной порки заду, прижался теснее.

«Я не хочу тебя разумом…» – не позволила себе обидеться или возмутиться, правда, охнуть всё же успела.