Фантош для оборотня: прочь из моей головы!

– Так понравилось? – уточнил изумленно и в то же время с сомнением Ромка.

Не могла ответить, лишь коснулась семени, будто это что-то важное. Плавными движениями собирала и втирала в свой живот, грудь. Кажется, судорожно старалась укрепить на себе мужа и его запах, но это не сработало. Рома не выдержал:

– Только не говори, что он с тобой, с нами. – запнулся, гневно подыскивая слова, но так и не найдя, вскочил с постели. Оделся быстро. Вскоре хлопнула входная дверь.

– Мам, – раздался сонный голос дочери.

– По делам, – мотнула я головой, сдерживая слёзы, хотя прекрасно понимала, что мужа потеряла.

Дочка залезла на постель и порывисто обняла:

– Не плачь, мамуль, я тя лю…

– Я тя тоже, – всхлипнула и сильно прижала к себе доченьку. Вскоре укрыла одеялом и как только она уснула, поспешила в душ.

Руки тряслись, меня лихорадило – дожила: гнию изнутри, порочная дрянь, опустившаяся до траха на стороне. Ненавижу своё тело. Себя. Слабость. Я всегда гордилась силой воли: что бы ни случалось, держать голову высоко и с достоинством. Никто не должен видеть, как мне больно. Никто не должен знать, что могу сломаться. И «ему», невидимому кукловоду, не сломить. Если муж не вытерпел – пусть, я ещё не сдалась. Мне есть, что терять!

С остервенением стирала отпечатки всех мужчин, что у меня сегодня были, и которых больше не хотела видеть.

«Умница, – раздался ненавистный голос. – Больше не позволяй другим себя касаться».

«Пошёл вон из моей головы!» – проскрежетала зубами.

«Это был последний раз…»

«Я тебя ненавижу!» – отчеканила зло.

«Это неважно», – по обычаю был бесстрастен кукловод.

«Ненавижу», – повторила с нажимом.

«Я это переживу», – интонация голоса мужчины подтверждала его полное равнодушие и безмятежность.

«Ненавижу!» – твердила заклинанием.

«Смирись…»

ГЛАВА 4

Муж позвонил лишь через несколько дней. Нет, как оказалось, он не собирался вернуться – сообщил, что приедет забрать вещи.

– А у кого ты будешь? – робко уточнила, ведь Ромка – родной человек, за которого волновалась.

– Милена, неважно… – в трубке послышалось сопение.

– Мне важно, – мягко пыталась убедить в обратном.

Звонок оборвался.