Фантош для оборотня: прочь из моей головы!

– Он тобой тоже управляет? – прошептала мысль, от которой стало жутко.

– Не знаю, как сказать, – замялся Рома. – Вроде всё делаю, как хочу, говорю, что думаю, но когда начинаю разбираться в наших отношениях, размышлять о путях спасения, нет-нет, да простреливает боль. Смешно ли, но такое впечатление, будто в дебрях сознания сворачиваю не туда, куда нужно, и боль даёт понять: тебе туда не надо.

– Странно, такого не ощущаю.

Надо мной другое довлело – я лишь фантош, и обязана делать, как желает кукловод.

В общем, как бы мы ни старались, мучитель не гнушался опуститься до низости: умудрялся вывернуть наизнанку наши чувства, ситуации, испохабить романтику, обезвкусить интим, подавить стремление сохранить семью в целости и наши тщетные попытки удержать хрупкие отношения.

Последней каплей стал вопиющий случай. Рома разбудил – я опять металась по постели, ласкаемая чужаком.

Прижал к себе и шептал, что очень хочет, чтобы всё было, как прежде. Я молила Бога о том же. Поцеловала мужа со всем чувством, на которое была способна. Желала, чтобы кукловод до боли ощутил, как люблю супруга, как не хочу его терять и что готова сражаться!

Ромка ответил. Пламенно, с дерзкой просьбой на продолжение и я решила сделать мужу приятно. Языком, губами, зубами. Признаться, не очень люблю данный вид ласк – согласитесь не каждой приятно, когда в глотку втыкается и скользит нечто большое и длинное, отчего невозможно дышать и даже проступают слёзы.

Не знаю, почему было дискомфортно от его прикосновений.

Как бы невзначай пыталась сменить позу, продолжая игры: то скользила языком, то посасывала, страшась сбить возбуждение мужа. На миг застыла, ведь чьи-то более наглые ладони, а это явно не были руки мужа, принялись изучать меня со спины.

– Родная, ты что? – тяжело дыша, недоуменно уставился супруг затуманенным взором.

– Дыхание сбилось, – скрывая растерянность, вновь принялась ласкать супруга, только теперь напористей. Ромка застонал сильнее:

– Да, малышка, да…

Он вновь упал на подушки и закрыл глаза, а я уже не могла игнорировать другого. Незримого для нас, но так явственно ощутимого мной.