Глоток горячего горького шоколада

Так кто же против? Бери!

Мысль улетела прочь. Фатих беспардонно положил руку на мою изнывающую грудь – я выдохнула:

– Твой номер, только… – глянула на берег – Ленуля сидела на лежаке, укутавшись халатом, напротив нее устроился приятель Фатиха – Салмад. Подруга как-то обмолвилась, что уже видела его, когда приезжала без меня. Он ей был симпатичен. А что ещё бросилось в глаза – им весело. На ее лице открытая улыбка. – Вижу, – не сдержала стон от истомы, пробежавшей по телу – Фатих продолжал ласкать грудь, – ты уже и об этом позаботился? – прижалась носом к носу мужчины.

Турок стиснул объятия крепче:

– Я ни о чём не заботиться – помогать, – коснулся губ ненавязчивым поцелуем. Я чуть не взвыла, когда отстранился. Голова шла кругом, кислорода не хватало. Фатих пошёл к берегу: – Салмад давно интересоваться Еленой, но никак не решаться с ней говорить, ведь ее холодность и безразличность, убивать желание подойти.

– Есть в ней такое, но она очень хорошая, – не владела голосом – предательски дрожал. – Главное, сделать первый шаг, потому что его она никогда не сделает.

– Я ему так и сказать, – улыбнулся Фатих и подхватил меня на руки. Я осознала, что уже голая. Ураган желания так силен, что не заметила, как турок избавил от мизерного одеяния. Возмущаться, как и стыдиться – поздно, да и некогда – мы приближались к дорогущим бунгало возле моря. Каплан арендовал одно, узнать какое, не составило труда – там чаще всего раздавались звуки вечеринки, зазывный женский смех, а потом как доказательство показывались сами «блондинки».

Когда захлопнулась дверь, произошедшее в памяти осталось самым ярким и сводящим с ума эпизодом жизни. Его променять не пожелала бы ни на что другое. Фатих хотел: неистово, ненасытно, словно в нём открылся первобытный инстинкт, и он его сорвал на мне. Таких ласк не позволяла мужу, но с этим турком, мне хотелось ещё и ещё. Рамки стёрлись, границы отступили. Отдавалась без смущения – с животным желанием и бесстыдным пылом. Каплан постоянно что-то нашёптывал, уговаривал, умасливал слух.

Его горячий язык, доводя до исступления, исследовал потаённые места моего тела. Слизывал слезы, предательски выступающие после очередного взлета и падения. Хотя, скорее всего, я что-то пропустила – в промежутке между началом нашего знакомства на арабском и моим хамским ответом. Вероятно, Фатих подсыпал «виагры» или чего-то покруче в воду и поэтому желание не убавлялось. Плевать! Силы иссякали, тело отказывало, но мозг продолжал командовать.