Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Магия момента растворилась в напряжении, которое моментально повисло в палате.– Очень жаль, что вы не мама. С вами бы я и мамонтёнком не отказалась быть. Выздоравливайте!– попрощалась и, по— взрослому развернувшись на пятках, решительно зашагала к двери.

– Простите,– я следом подорвался, но уже у порога бросил через плечо:– Спасибо за дочь. А убытки я возмещу: ремонт машины и ваше лечение…– и, пока Кравчик не стала упираться, а судя по открывшемуся рту, она это собиралась делать, быстро покинул палату.

Роман

Лерка меня в коридоре ждала. Стояла у стеночки, по— взрослому сложив руки на груди, и недовольно перед собой смотрела.

Антонина уже ушла— то и понятно, ей пост надолго покидать нельзя. В коридоре хоть и было пусто, если не считать медсестры на посту этого отделения, но я не желал устраивал разборок тут, лучше дома поговорим, поэтому коротко бросил:

– Пошли,– я до одури хотел тираншу обнять, встряхнуть, отчитать, расцеловать, но понимал, что потакать её выходкам не стоит.

На Генеральшу хвостатую не смотрел, зашагал вперёд, но судя по тихому шелесту туфель мелкой, за мной поспевала.

– Не подскажете, как нам вернуться…– обратился к Елене.

Девушка быстро дала чёткие указания, куда нам идти, и вот уже через несколько минут, мы вернулись в отделение, где была плата Лерки.

– Наш врач на месте?– теперь у Антонины поинтересовался, стопорнув возле поста.

– Аркадий Владимирович у себя, но ему скоро домой,– доверительно сообщила медсестра.– Дальше по коридору,– махнула на левое крыло.– Предпоследняя…

– Спасибо,– кивнул торопливо. И поспешил к кабинету врача.

– Посиди здесь,– указал дочери на кресло с диваном в небольшом кармане между левым и правым крылом отделения.– И ни ногой! Ты приклеена к этому креслу на суперклей, поняла?

Лерка обиженно надула губы, но послушно села в мягкое кресло, чуть ли не утонув в нём.

– Можно?– вежливо постучал, прежде чем заглянуть.

– Да,– устало вскинул на меня глаза невысокий, крепкий мужчина в синей робе врача. На подоконнике валялся головной убор, который был явно сброшен в том же усталом порыве.