Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Он с серьёзным лицом, очень сосредоточенно окопался в своих бумагах, видимо убивая двух зайцев разом— собеседование и работа!

Уф, ну и ладно! Рада, что вчера оказавшись в престранном, щекотливом положении, Роман Игоревич просто не смог меня послать грубее. Потому и позволил сегодня быть с другими претендентками в одном ряду. Получи я эту должность за “красивые глаза” непременно бы сгорела со стыда, даже по офису бы пройти не смогла.

Так что я теперь на наше знакомство смотрела по иному, как на эпизод скорее постыдный, нежели способствовавший чему-то.

Не— на— ви— жу слова “Блат”, “Замолвить словечко” и “Я там договорился”. Потому откровенно радовалась, что иду “собеседоваться” на общих основаниях. А если учесть, что Великолепный Игоревич ни разу не подал вида, что мы знакомы, я вообще начинала уверяться в том, что для него ничем не выделяюсь из общей массы дам. А что там сообщало бешено колотящееся и сжимающееся при каждом его движении сердце— проблемы сердца. Нельзя таким чувствительным особам как я, слушать глупые органы.

Успокаивала себя, настраивала и радовалась, что ничем из толпы не выделялась. Если только выбором одежды. Я снова оделась “не в кассу”. Сама знала.

Короткие юбки не люблю и ношу их крайне редко. Предпочитаю из короткого— безразмерные платья— свитера или платья— рубашки, но если уж в совершенно «монашеском», по меркам общества, наряде меня приняли за “девушку с низкой социальной ответственностью”, то какой фурор произведёт юбка— карандаш?

Массовое изнасилование?

Оргия?.

Так и вижу, как оголяю ножку по щиколотку, а мужики штабелями так и валятся… так и валятся.

Ха!

Никогда о себе, как о роковой красотке не думала, но тут самооценке грех не взлететь. Поэтому, так и быть, с массовыми убийствами повременю.

Да к тому же меня никто так и не предупредил по дресс— коду, значит— свободный. Я только запомнила, что боссу особенно пришлась по вкусу моя суперстойкая помада.

Не специально— так вышло. Дело было в привычке, а когда уже нанесла помаду на губы, вспомнила о Кирсанове. Оттирать не вязалась, попробуй— ка, сотри алую помаду, не испортив тон лица. Вот и вышло, что внешне я ну о— очень выделялась из толпы уже— готовых— секретарей, а они все как одна: белый верх, чёрный низ. Строгие причёски, неброский макияж, хмурые лица. Очень важные дамы.