Бес с тобой

– Что вы хотели, молодые люди? – вежливо интересуется статный мужчина в годах, появившийся из-за перегородки за главным прилавком. Благородная седина, вдумчивые глаза, прямой нос, жесткая полоса рта, редкая зауженная борода.

Окидывает нас выжидательным взглядом:

– Скупкой краденого не занимаюсь, – не улыбается, но явно реплика неспроста. Моих парней знает. Я же его впервые вижу, поэтому на них он уже не смотрит, так, мельком, не творят ли чего.

– Сбором мусора, если только, – совершенно не хочу уязвить, – но мне непонятно увлечение «трата денег на рухлядь».

Не вижу в ней ни красоты, ни ценности. Новые часы куда практичней, посуда – удобней, шкафы – продуманней.

– Только невежде не важна история, – без укола, скорее с грустной констатацией факта. – А ведь именно история даёт представление о том, как жили раньше. Именно история и знания помогают спрогнозировать, к чему идёт прогресс. Прошлое, которое указывает на будущее.

– И на что может указать этот сундук? – киваю на первое попавшееся.

– Что его хозяева были среднего сословья, но на хорошем счету. Начала девятнадцатого века. Жили скромно, но были толковыми и аккуратными. Выдавали дочерей за хозяйственных мужей и почитали родителей. Ковка углов – что подарок, скорее всего, был от семьи кузнеца и литейщика. А ещё то, что эта вещь непременно попадёт в руки престарелой, уходящей на покой актрисе.

– Это вымысел и вода, – серьезнею, потому что ни один из озвученных тезисов не доказуем, хотя прозвучало внушительно и психологически подковано.

– Для вас, ибо вам не ведомы такие понятия, как семья, любовь, забота. Вы… – мужчина хмурится, так пристально на меня глядя, будто в душу смотрит. Отвечаю прямым, и не отвожу. В игры, кто кого – играю так давно, как дышу, мне нет в этом равных. Но мужик продолжает буравить выцветшими от старости глазами. И пусть без вызова и желания показать, кто из нас сильнее, но с неприятным для моего нутра чувством всепонимания.

– Дикий зверь, отвоевывающий себе право на существование.

 – Без укора и унизительного сострадания. – Рвущий и своих, и чужих, чтобы боялись и уважали. Пробивающийся на свободу, но отчаянно задумывающийся о своём предназначении. Умны, хитры, безжалостны и циничны. Но в вас есть то, чего нет в этих, – старик без страха кивает на парней за моей спиной. Они перестают шариться по лавке. Затаиваются в животном ожидании броска на жертву.

– И что же это? – криво тяну уголок рта, хотя мне совсем не до смеха.