Бес с тобой

Запоздало вспоминает, что я не в том состоянии, чтобы активно двигаться, и стонет, носом очертив незамысловатый узор на моей обнажённой груди: – Прости, я быстро, – чмокает в губы и покидает постель, сонно телепаясь прочь из комнаты.

Пока сижу на кухне и наблюдаю за передвижениями полуголой любовницы, заманчиво задом виляющей, мелькает греховная мысль сексом всё же заняться – быстренько снять напряжение, но плоть с такой великой ленью отзывается, что меня хватает лишь на благодарный шлепок.

Ну и под шумок, пока обедаем, – выпросить пропуск в кардиологическое отделение её больницы.

Да, повезло сказочно, что Когана забрали именно сюда. Хотя, ложь! Ничего удивительного – лишь тонкий расчёт. В этой клинике самое лучшее и сильное отделение для сердечников. Знал, просчитал, теперь дело за малым…

По дороге в больницу заглядываю к Пастору. Хочу увидеть его глаза. Реакцию, движения… Хочу понять, так ли хреново дело, как начинаю думать. Но Нестор Львович непробиваемо холоден.

Заверяю, что мне нужны несколько дней – уладить кое-какие вопросы.

Босс даёт добро и уточняет, нужна ли помощь.

Отмахиваюсь – проблема почти разрешена.

Пастор мне доверяет… Вроде как.

Пока еду к Когану и Арине, набираю Костыля.

Разговор короткий, да и не стоит «о таком» по мобильному.

От стрелки не отказывается: только улучу время, он готов встретиться.

А потом, как бы невзначай, добавляет:

– Бес, ты же в курсе, я бы сам… без указания сверху…

Многоговорящая тишина.

– Имена остальных скинь СМС.

Арина

Только оказалась в школе, на меня тотчас насели со всех сторон: одноклассники, учителя.

Как дела? Что случилось? Как дед? Нужна ли помощь?

Завалили вопросами, и я от шквала внимания растерялась. Спасибо им, конечно… Правда, спасибо. Было бы хуже, если бы моё появление игнорировали или приравнивали к «ничто». А так… я оказываюсь в эпицентре участия и человечности. К сожалению, помочь никто не в силах. Да и сейчас все мои мысли крутятся вокруг дедушки, Димы и «благодетелей» из отдела опеки и попечительства.

А ещё радуюсь – за ночь голос чуть восстановился. Нет, не полностью, но жуткое шуршание больше не дерёт глотку. Поэтому грешу на связки и тихо оправдываюсь: «Чуть приболела. Простите, говорить трудно».

Матвея и Давида это не смущает и не останавливает. Они как всегда болтают о своём, в дружеской манере поддерживают.

А потом опять удивляет Алёша Кирчагин. Разбивает наш коллектив и в сторонку увлекает.