Бес с тобой

Но я непрошибаем – «без бумажки – ты букашка!»

Только в памяти фиксирую морду второго работника отдела и некоторые данные, чтобы потом пробить у Агапыча, вновь с деланным равнодушием смотрю то на тётку, то на мужика.

– Простите, а вы кто? – с чувством такта у работницы опеки явно тяжело, впрочем, как и со взглядом. Холодный, пронизывающий, колючий. Привыкла с людьми других слоев общаться, где такт и учтивость не воспринимают.

– Я, – чуть запинаюсь. Спешно размышляю, как более правильно представить.

 – Я – дядя Арины.

– Дядя? – вытаращивается Светлана как-то там… Авдеева.

– Угу, – кивок. – Дмитрий Романович Бессов. Временно за ней приглядываю.

– Опекун? – сощуривается Светлана.

– Если вам так будет угодно, – задумываюсь над сложностью подделать документы в ближайшее время. И понимаю, что это тяжко и накладно.

– Нам об этом никто ничего не говорил, – пробормотал Ратников, вновь обмениваясь с напарницей удивлённым взглядом.

– Проходите, – благосклонно распахиваю дверь шире и киваю в зал.

Я должен показать себя хорошим и воспитанным хозяином. Пусть и временным… – Не разговаривать же нам на пороге, – выдавливаю благодушие.

Пара проходит в лавку, а я руку к боку прикладываю, пережидая боль. Закрыв дверь, торопливо шагаю за прилавок на тот случай, если рана начнёт кровоточить и чтобы глазастые работники отдела… этого не заметили.

– Исмаил Иосифович загремел в больницу, – начинаю непринуждённо, но без лишней угодливости и желания показаться милым.

 – Думаю, вы уже в курсе.

– Да-да, – задумчиво кивает Светлана. – Поэтому мы пришли к Арине.

– Зачем? – изображаю искреннее недоумение. – Исмаил позвонил, попросил меня пару недель присмотреть за племяшкой. Пока сам лечится.

Недоумение на лицах Авдеевой и Ратникова смягчается, но полностью не спадает:

– К сожалению, – без вины, но с завидным упрямством и явным намерением осадить, – нас никто не предупредил о вас.

– А я тут причём? – хмурюсь.

– В такой щекотливой и спорной ситуации было бы уместно, – колюче поясняет Светлана, уже не скрывая недружелюбия.

Полагаю, в парочке, яйца именно у этой особы. – Не могли бы вы показать документы? – Авдеева пристально на меня смотрит, словно знает, что документов нет, и я их не покажу. – На опекунство или попечительство. Или нотариально заверенную копию, – выдавливает ядовитую улыбку.

Твою мать! Вот же приставучая стерва!

– Мы не официально договаривались, – поясняю спокойно.