Бес с тобой

Девчонка утыкается носом в рану и начинает аккуратно тянуть нитку, связывая узелок. Опять втыкает иглу, чуть замешкав на старте.

– Твою ж!.. – рычу, смаргивая чёрные кляксы. – Говори, мелкая!!! Расскажи о себе и семье…

– Что рассказать? – сбивается с ритма Аря, по-детски наивно похлопав ресницами.

– Хочу знать всё. И плевать, что именно. Просто не позволяй мне вырубиться… твой голос… Анестезия! Не поверишь, но ты первая женщина, которую сам упрашиваю сделать мне больно.

Испуг и растерянность сменяются робкой улыбкой.

– Так что всё, мелкая! Хочу знать о тебе всё!

В больших глазах разрастается облегчение и нежность. Залипаю, как идиот, рассматривая смену цвета – от насыщенной зелени к светлой, молодой и сочной.

– Я… – заминка. Арина явно с мыслями собирается: – Я живу с дедушкой, – выдыхает неровно. – Он очень… – постепенно выравнивается девичий голос-хрип и латание меня становится методичней и спокойней. Рассказ льётся мелодично: то теплее, то жарче, то тише, то грустнее, то веселее и воодушевлённей.

***

Гул в темноте начинает раздражать. Наращивается, и вскоре различаю рыдание, тяжесть… Нехотя разлепляю глаза: мелкая, уткнувшись в мою грудь, глухо ревёт.

– Ты решила меня слезами утопить, раз под иглой не подох? – нахожу силы нарушить женские рыдания скупой мужской фразой.

– Жив! – Арина вскидывает красные, опухшие глазищи на меня.

– Не мечтай так просто… – горло сушит – не договариваю.

– Жив! – утирает слёзы девчонка, став похожей на сорванца, которого батя отругал.

– Расскажи, мелкая, – натужно даются слова, – и часто ты незнакомцев на столе штопаешь?

– Н-нет, – трясёт недоуменно головой. На лице смущение, щёки пунцовым окрашиваются, начинает губу жевать: – Меня Арина зовут, – протягивает руку, наивно решив исправить оплошность.

– Дмитрий. Дмитрий Романович Бессов, – отвечаю мягким пожатием.

– Арина Родионовна Коган, – остаточно шмыгает носом спасительница.

– Приятно познакомиться, Арина Родионовна.

– И мне, – улыбается чисто и открыто, смахнув со щеки слезу.

– Ты вот что, мелкая, – нарушаю повисшее молчание, – знаю, устала. Знаю, напугана, но… на крыльце кровь. Её бы убрать нужно. И здесь… тоже. Мои окровавленные вещи – в пакет.