Порочестер или Контрвиртуал

Я бы даже помог ему изготовить её собственноручно, если только он не поленится пройти по ссылке. Да что там – я прямо сейчас могу найти ему нужную страницу, пусть только пустит меня в Интернет. Интернет!..

– Дружище…

К счастью, Порочестер ничего не заметил. Он всё-таки забрался на диван – и теперь возлежал на нём в позе эдакой головастой Данаи. Ему было очень неудобно, но я уже понял, что мой друг – из тех, кто всегда пожертвует личным комфортом ради выпендрёжа.

– Ну, так за что пьём, гость дорогой?.. – спросил он, глядя на меня обожающими глазами тойтерьера.

– За долгожданную встречу, дружище?.. – предположил я. Но Порочестер, хищно поведя ноздрями над бокалом, возразил:

– За встречу мы с вами и так каждую пятницу в скайпе глушим. А сегодня у нас с вами первый тост должен быть за…

– Что, и не тянет?.. – бестактно перебил я, сам не знаю зачем. Разве о таком можно спрашивать?

– Ни капельки не тянет! – запальчиво крикнул Мистер Порочестер, тряхнув редкими седоватыми патлами и аж покраснев.

 – То есть с утра потягивало, конечно… но теперь совершенно не тянет! Ведь вы же здесь, вот он вы!.. – протянув пухлую, почти детскую ручонку, он ласково потрепал моё запястье.

Я смутился: меня-то даже здесь, в гостях, при нём, всё равно сильно тянуло – я еле себя сдерживал. Но каяться в этом не собирался. Прищурившись, я качнулся в кресле и осторожно понюхал божественный напиток:

– Так я вас перебил. Первый тост – …?

– За Реальность, дружище! За обретённую нами великую Реальность! За победу над страшными удушающими путами Интернета, из которых мы так вовремя выкарабкались!.

. Одним словом – за Свободу!..

Теперь он так яростно размахивал бокалом, что раз от разу выплёскивал добрую часть его содержимого на розовую обивку.

За время скайп-общения я успел привыкнуть к неуместной экзальтации моего друга, и она меня уже почти не коробила. Поэтому я только возразил:

– Ну уж, дружище… Всё-таки познакомились-то мы в Сети…

– За неё, матушку – следующий тост, – деловито резюмировал Порочестер, с размаху впечатывая свой бокал в мой.

По-настоящему, со звоном – чтобы доказать, что Реальность – живее всех живых. Оба мы остро нуждались в этом доказательстве. Именно эта нужда, если можно так выразиться, и толкнула нас сегодня в объятия друг друга.

Тусклое стекло книжного шкафа отражало наши реальные образы: пузатый коротышка Порочестер и я – весь такой аристократически-долгий, горбоносый, утончённый. Прямо Дон Кихот и Санчо Панса.