Наше право на бессмертие

Мне было так жаль, но вдруг она отстранилась от меня и буквально прошептала, но я не услышала, а прочла по губам.

– Спина.

– Нет, не беспокойся. Одна из Главных исцелила меня.

– Я люблю тебя – снова пришлось читать мне по губам.

Она снова притянула меня к себе и укрыла одеялом. Сестра крепко прижалась ко мне и продолжала всхлипывать, потом я приложила руку к её щеке и она немного успокоилась. В скором времени сон полностью захватил её, но Кролин продолжала прижимать меня к себе так крепко, что было трудно дышать.

Спасибо, Кролин.

– Во сколько она вернулась?

– Я не знаю. Поздно. Она была в нормальном состоянии.

– Да. Её спина. Она зажила. Всё это слишком подозрительно.

– Что случилось? – я открыла глаза, и увидела перед собой Кролин и Зема.

– У тебя экзамен через два часа, вот, что случилось. Вставай, давай! – Зем стащил одеяло с кровати и смотрел на меня так злобно, будто я что – то натворила.

Я встала с кровати и вышла из комнаты, не проронив ни слова. У себя в комнате, обнаружила все вещи, что когда – либо были у меня. Значит, теперь это мой дом, а где – то тут или в магазине сидит моя мама. Единственная мама.

Внутри всё было перевёрнуто, даже чувства, что должны были хлестать через край после всего происшедшего, покинули меня. Будто я совсем была опустошена. Я поняла, что этой ночью объятия сестры обжигали меня, а не грели. Во мне изменилась сущность.

Собрав какие – то вещицы, я вышла из дома, не сказав ни слова тем, кого встретила на пути. Ни Зему, ни Кролин. Мне не хотелось поделиться своей историей. Казалось, что они и так всё знают. Я шла пешком такая угрюмая и задумчивая, что если бы меня сшибла машина, я бы того не заметила.

Я вытащила сигарету, и начала дымить, как бы это ни было вредно. Подумать только, она могла пролежать у меня еще несколько месяцев, а потом я бы её выкинула, но не судьба.

– Не наглей, крошка! – чья – то рука вытянула у меня сигарету из рук и выкинула её в воздух – Ложири вылечила тебя не для того, чтобы ты забивала лёгкие никотином.

Я подняла голову и увидела того самого паренька, что оставил мне записку на коленях. Меня тошнило от него. Такой напыщенный и самовлюбленный, что просто деваться некуда. Я остановилась на пару минут, чтобы рассмотреть его при солнечном свете.

На нём были большие солнечные очки, клетчатая рубашка и подвёрнутые джинсы.