Большой Блестящий Шар

Я возвращаюсь в кабинку, сажусь на унитаз и, уронив голову в руки, лихорадочно вспоминаю всё, что случилось со мной за последний месяц.

Так, четвертого с подружками в бассейн ходила. Потом на выходных с пацанами из соседнего района гуляли. Но там ничего такого не было – выпили чуть-чуть и разбежались из-за дождя. Дальше – экскурсия с классом. Скукотища. Сбежали нашей компашкой к одной девчонке. До вечера красились и шмотки подбирали. Потом пошли на дискотеку. Это для мамы с папой я пай-девочка, а сама люблю потусить.

Может, на дискаче что случилось? Я напрягаю мозги, но решительно ничего не помню. Скорее всего, я тогда перебрала.

Я достаю телефон и звоню Машке. Она тогда со мной была.

– Алло, привет, Маш. Помнишь, мы на дискотеку в субботу ходили?

– Привет, это когда нас всех в музей загнали?

– Да-да. Расскажи, что там произошло, – у меня провал в памяти.

– А зачем тебе?

– Цепочку золотую потеряла. Пытаюсь понять, где именно. Нужна твоя помощь.

– Ты что, совсем-совсем ничего не помнишь?

– Первые часа два.

– Ну, ещё бы! Сухарь же тогда алкашку привёз, и тебя понесло.

– И много я выпила?

– Ну, прилично.

Мне становится не по себе.

– Маш, а я с мальчиком каким-нибудь танцевала?

– О-хо-хо! Я, конечно, шибко за тобой не следила, но ты там много с кем танцевала. И целовалась тоже.

Я краснею от стыда.

– Ясно, пока.

Я бросаю трубку, и тут меня тошнит. Чёртов токсикоз.

На уроки я не иду. Мне до того паршиво, что просто жуть.

Я бреду куда глаза глядят. Стоит полуденная жара. Людей и машин на улице мало. Ветер гоняет по дороге песок и колючки.

Может, пойти к Мишке? В конце концов, он мой парень, хоть и бывший. Скажу ему, что это его ребёнок…

На душе становится мерзко. Он ни в чем не виноват, а я возьму и обманом переложу на него всю ответственность.

Я пересекаю улицу и направляюсь в сторону Мишкиного дома. С трудом поднимаюсь на пятый этаж и стучусь в дверь. Слава богу, мне открывает Миша.

– Привет, Ир, ты чего здесь? – он очень удивлён, увидев меня.

– Привет, Миш, – мой голос дрожит, – у меня неприятности, я зайду?

– Ну, конечно, проходи.

– Предки дома? – спрашиваю я, пока разуваюсь.