Холодное обаяние бездны. Герцогство Венниратское: книга III

Кое-что, впрочем, не мешало бы выяснить. Ему всё-таки удалось повернуть голову – медленно, осторожно, чтобы не повредить больное место. Оказалось, он лежит на узком ложе в небольшой, аскетично обставленной комнате – скорее даже кабинете, – а за столом у небольшого стрельчатого окна сидит за каким-то фолиантом уже знакомый ему незнакомец.

Чтобы привлечь к себе внимание, Филладор негромко застонал. Незнакомец тут же обернулся к нему с выражением живейшего участия:

– О, сир Филладор! Очнулись?..

– Кажется, да… – проскрипел Филладор, недоумевая.

– Ну и как мы себя чувствуем?..

– Шея болит, – пожаловался Филладор, украдкой изучая собеседника и пытаясь понять, кто бы это мог быть. – Шея болит, а так вроде всё в порядке…

– Вы просто слишком долго пробыли на холоде, в неудобной позе, – сочувственно сказал незнакомец, помечая что-то на страницах фолианта. – Ничего, местный лекарь быстро вас подлатает…

– Но где я?

– Не беспокойтесь.

Этот ответ, явно призванный успокоить больного, произвёл на сира Филладора прямо противоположное действие. Он его не только не успокоил, но и вызвал к жизни обычно присущее Филладору и лишь ненадолго задремавшее недоверие. Такова уж привилегия тех, у кого друзей раз-два и обчелся: ты знаешь каждого из них в лицо, многократно бывал у них дома, не путаешь их друг с другом, да и вообще постеснялся бы говорить о них во множественном числе.

Филладор уже открыл рот, чтобы уточнить, чьих именно друзей имеет в виду остроумный незнакомец; но тот, видимо уловив его сомнения, заговорил сам:

– Если вам угодно, мы находимся во владениях сира Астурка.

Подозрительность Филладора росла с каждой секундой. Во-первых, упомянутый сир Астурк никогда не был ему другом; во-вторых, несмотря на это, он прекрасно его знал. Не отрывая пристального взгляда от говорившего, он осторожно заметил:

– Но вы – не сир Астурк…

– О, конечно, нет! – незнакомец даже вскочил с кресла.

(Только теперь Филладор осознал, что этот красавчик говорит с почти неуловимым, но всё же заметным акцентом).

– С сиром Виттором Астурком, – продолжал тот, – мы состоим в длительной переписке. Такой длительной, что я давно привык считать его близким другом. Приехал, наконец, повидаться. И что же?.. – Олаф с комическим видом развёл руками.