Механические птицы не поют

 – А как зовут твою подругу?

– Мара, – наугад сказал он, очаровательно улыбнувшись.

– Странное имя, – наморщила носик Василика. – В моих краях так ведьму звали.

– В ваших краях всего одна ведьма? – спросил он, ставя на поднос две чашки кофе и кувшинчик сливок.

– Такая – одна, – пожала плечами Василика. – Хенрик, там двое требуют виски с перцем и сырым яйцом, они странные.

– А, готов спорить это из Скоттанда, там вроде такое пьют. Поправляются люди после вчерашнего, – усмехнулся он, разливая виски в два высоких бокала.

Уолтер взял поднос и вернулся к себе в комнату, радуясь, что ему не нужно поправляться такими странными смесями.

Удивительно, но здесь и правда почти не знали о том, что альбионская микстура от несварения снимает похмелье, будучи сильно разбавленной водой.

Правда, стоила она столько, что можно было не удивляться, почему кто-то предпочитает виски и сырые яйца.

Уолтеру пришлось поставить поднос на пол у двери, ругнувшись на себя, что не догадался оставить Эльстер ключ, чтобы она заперлась изнутри.

Когда он зашел, Эльстер лежала на краю кровати и, кажется, спала. Но услышав скрип двери, вскочила на ноги и сделала шаг к окну. Узнав Уолтера, она успокоилась и села обратно.

Он поставил поднос на край стола.

– Ты настолько боишься? – тихо спросил он.

От его благодушного настроения не осталось и следа. Утренняя болтовня постояльцев «У Мадлен» немного развеяла его тревогу, но ужас в глазах Эльстер быстро вернул ее обратно.

Она только кивнула, не поднимая взгляда от сцепленных в замок рук. Уолтер взял с подноса чашку и коснулся руки Эльстер кончиками пальцев:

– Держи. Ты же ко мне пришла – значит, меня ты не боишься?

– Нет… – прошептала она, забирая чашку.

– Ты… ты и правда боишься, – ошеломленно повторил он, становясь перед ней на колени и придерживая чашку.

Руки у Эльстер дрожали так, что кофе проливался на юбку.

– Конечно я боюсь, Уолтер! Все люди боятся…

– Послушай, я не знаю… Я ничего о вас не знаю, но…

– О ком «о нас», Уолтер? О механических девочках из борделей «Пташек», да? – с ненавистью выдохнула она.

– Я…

– Никто ничего не знает, Уолтер. Никто и ничего о нас не знает, – внезапно успокоившись, сказала Эльстер.

Она забралась с ногами на кровать и отпила кофе. Уолтер внимательно наблюдал за ней и никак не мог отделаться от липкого ощущения тревоги.

Он не имел дела с куклами. Ни с «соловьями», ни с «пташками».