Дым под масками

Густую черную грязь и мертвецов – белых, раздувшихся, тянущих руки из каждой канавы. В Гунхэго бросали мертвых солдат в канавах и колодцах, оставляя врагов без питьевой воды.

Альбионские солдаты оставляли трупы пленных приколоченными к косым крестам на полях, чтобы сторожили ворота взятых городов.

Это почти все, что Штефан помнил о войне. Трупы, грязь, а еще удушающая жара, рвущая легкие на части. И Томас, который смотрел на это с каким-то тупым равнодушием, а по вечерам вместо того, чтобы отдыхать, помогал санитарам в госпитале и даже ассистировал молодому альбионскому хирургу, которого вроде недавно повесили за какие-то убийства.

Он хорошо понимал, почему мальчишка начал убивать еще и дома.

– Вы не совсем правы, – тихо начал Готфрид. – Я действительно был на войне. Действительно выполнял там… самые разные приказы. Убивал людей, сам и очень много. Я был немного моложе, намного злее, и действительно не мучился совестью.

– А потом?

Готфрид достал короткую морлисскую трубку с металлической крышкой.

– А потом дирижабли. Я их действительно не поджигал. Все выглядело логичным – дирижабли было действительно проще сжечь, у одного была утечка, второму надо ремонтировать двигатель, а третий… впрочем, вам это не интересно. Наш командир, Отто Риц, сказал, что пятеро из нас, кто управлял воздушными потоками, должны расположить дирижабли над ущельем, Вилло должен поджечь, а я, как всегда, должен стоять рядом и следить, чтобы все выполняли приказы.

Готфрид закурил. Табак у него был странный – пах сырыми осенними листьями. Помолчав, чародей продолжил:

– Вы понимаете, как все выглядело? Хороший же план. Мне, честно сказать, наплевать было даже на альбионских солдат в ущелье.

– Вы думали, что дирижабли пустые, – догадался Штефан.

Готфрид кивнул. Он молчал, видимо посчитав, что рассказал все, что должен был. Но Штефану так не казалось.

– Кто там был? Кто управлял одним из дирижаблей? Не верю, что вам и на сослуживцев было не наплевать.

– Мой… друг. Вечно рвался геройствовать, пробрался на дирижабль тайно, вперед человека, который должен был его поднять.

– Врете.

– Вру, – улыбнулся чародей и стряхнул пепел прямо на остывшую яичницу.