Дым под масками

– Идем! – вдруг схватила его за руку какая-то женщина в длинном синем пальто. – Идем, все уже там, чего ты ждешь!

Она потянула его от черного провала перехода на беспощадный мутный зимний свет. Прямо у них над головой разбилось окно, и Штефан отшатнулся под козырек ближайшего крыльца.

Женщина его так и не отпустила. Глаза у нее были дурные, и казалось, что она не слышит и не видит, что происходит вокруг.

– Подожди, мне надо забрать Вито! – проникновенно ответил он, пытаясь забрать руку.

– Кого?! Идем скорее!

– Вито! – терпеливо повторил Штефан, будто для женщины это имя хоть что-то значило.

 – Нельзя без Вито на площадь, никак нельзя.

Уверенный голос подействовал – женщина разжала пальцы, отвернулась и, кажется, тут же забыла о существовании Штефана.

Он зло сплюнул в сырой снег и поспешил скрыться в черном тоннеле перехода. За спиной раздался грохот и крик – кажется, из окна выбросили что-то тяжелое.

Уже в конце перехода он запнулся о что-то мягкое и упал, едва успев выставить руки.

Снег зло оцарапал ладони, а что-то мягкое оказалось еще и чем-то мокрым. Штефан не стал разглядывать, о чей труп споткнулся, только выругался, когда вышел на свет и обнаружил, что пальто пересекает широкая черная полоса.

Теперь запах гари существовал не только в воображении Штефана – он намертво вплелся в ледяную сырость и усиливался с каждым шагом. Голоса становились все отчетливее. Когда пришлось идти мимо рынка, низко пригнув голову и стараясь стать как можно незаметнее, он разглядел, как десяток молодых людей избивают ногами лежащих ничком жандармов, а толпа рабочих вокруг что-то одобрительно скандирует.

Но, приглядевшись, понял, что ошибся – это жандармы вбивали в снежное крошево сброшенные мундиры.

Проскользнуть в следующий двор не удалось – он был перегорожен наспех собранной баррикадой, угрюмо ощерившейся дулами винтовок и повисшими синими знаменами. Под разбитым экипажем в основании баррикады Штефан разглядел труп – белая жандармская лошадь, шерсть в бурых пятнах, голову изуродовало выстрелом дроби.

– Инсталляция, – уважительно протянул он, поднимая повыше воротник.

Он шел вдоль стен, часто поднимая глаза, чтобы следить за окнами. Следующий переход, узкий и почти незаметный за фонарным столбом, уже чернел впереди, когда Штефан увидел мертвого санитара.

Ему наверняка еще не исполнилось и двадцати. Мальчишка лежал, раскинув руки, весь обсыпанный поблескивающим розовым, как клубничный сорбет, снегом.