Сражение Цветов. Продолжение

Вчера оставил ее с родителями, а сам ушел к друзьям, ой, голова болит сегодня, а она еще не привыкла, что оставляю. Ничего! – у Хулио Чавеса шутливо-ласковый тон. – Завтра купим ей что-нибудь, все как рукою снимает! Но мне нравится, что она сердится, а не упрекнет! А? Какая женщина! Удачно я женился!

Он так и сказал – « как рукою снимет». Он, как и мой Хулио, хорошо говорит по-русски, используя в речи – «как рукою снимет» – идиоматические выражения.

Оказывает ли имя влияние на людей? Почему два Хулио столь схожи? И если у Хулио Чавеса было столько же женщин в Союзе, сколько их было у моего Хулио – а это, глядя на Хулио Чавеса не трудно предположить – то почему он предпочел жениться на своей?

– Ты прости, Кира, – на мою полушутку Чавес отвечает полусерьезно – ты ведь, наверное, по себе знаешь, сколько возникает проблем! Зачем себе и женщине осложнять жизнь, тем более, если ее любишь? Она ведь слишком многое должна оставить и слишком многое принять!

Оставить любимую в своей стране – боль, взять ее с собою – боль… Кто сказал глупость, что вроде бы эта жизнь на земле устроена для счастья?

Мне понравились воздушные шарики слов.

Хулио Чавес не согласился работать в Ассоциации выпускников Союза: много других дел, дом вот себе достраивает…

Я поняла, он, как и я, живет свою жизнь, и плевать ему на политику. И мне на нее плевать, только она никак на меня плюнуть не может, проклятая.

Долго мы с Хулио у Чавеса не задержались. И может быть, я преувеличила сходство? Во всяком случае, вторые имена у них были различны.

Второе имя моего Хулио – Сесарь, в испанском нет звука «ц». Хулио Сесарь – Юлий Цезарь. Ребенка в индейской семье назвали Юлием Цезарем.

Х Х Х

Мы ездили к подножию Чимборасо. Подъехали к самым снегам! Вершина – вот она! Я стала взбираться. В кроссовках. По снегу. Как трудно! Я задыхалась, колотилось сердце, но вершина – вот она! Я упорно переставляла ноги, и все остальные пытались не отстать.

Вершина – вот она. Я знала – нам не добраться: нужно снаряжение, одежда, аппараты для дыхания… но как заманчиво: вершина – вот она! Я карабкалась, что было сил.

– Хватит! – крикнул Хулио.

Я осела на снег. За полтора часа мы продвинулись от силы метров на триста, если мерить по склону.

Вниз было легко бежать.

Ночью у меня болели глаза: я обожгла их. Несколько часов я не могла видеть.

Х Х Х

Океан с Побережья наслал облака на Сьерру и Ориэнтэ, и они, неуклюже громоздкие, переползают с хребта на хребет.