Сражение Цветов. Продолжение

Я люблю плавать в материале, как рыба в воде, и рассказывать о подводных течениях, люблю установить контакт с аудиторией, развеселив шуткой, увлечь примерчиком с заковыркой… К тому же, аудитория, в которой я читаю, несколько выступает из здания – три стены у нее стеклянные – и я чувствую себя как на эстраде, а я люблю эстраду, когда-то я мечтала быть актрисой и даже думала поступать в театральное училище.

Вернулась я за рабочий стол радостная и усталая, дольная собой и студентами.

Но моего дипломата на столе не было.

Х Х Х

Кому он был нужен? В дипломате не было ни контрольных работ, ни ведомости с оценками. Студентам красть мой дипломат было не за чем, да и как студенты проникли бы в комнату преподавателей? Я же ведь захлопнула дверь! И кроме того, пройтись по Политеху с моим дипломатом – дело рискованное, мой дипломат широко известен, такого второго здесь нет, я его привезла из Союза. Похищение денег тоже исключалось: проще откинуть крышку дипломата – он не был заперт – и вынуть кошелек!

В комнате, кроме моего стола стоят еще два – двоих преподавателей, но один ушел на лекцию раньше меня, а вернулся позже, а другого сегодня совсем не было в Политехе: у него свободный от занятий день.

Кто же украл мой дипломат? А в нем была копия моего диплома!

Х Х Х

По всему Политеху я развешиваю объявления с просьбой вернуть дипломат за вознаграждение.

Хулио помогает развешивать объявления. Но что-то меня смущает…

В тот день утром я хотела занести копию в нотариальную контору для заверения перевода и сказала Хулио:

– Копия у меня с собой, в дипломате, давай зайдем!

А Хулио отговорил:

– К чему спешить?

И мы вместо нотариальной конторы пошли выбирать куски вареной баранины из огромного медного котла – Хулио завсегдатый той забегаловки.

Я расспросила старичка-консерхио нашего отдела, что разносит приказы и постановления и кого посылают за колой и сигаретами, кто же заходил в мое отсутствие в комнату преподавателей, и он сказал, что никто, только Хулио на минутку забегал, но, увидев, что никого нет, вышел. Я не спросила старичка-консерхио, не было ли у Хулио в руках моего дипломата. Мне было стыдно спрашивать, и я боялась того, что могла услышать в ответ. Я боялась выдать Хулио. Я не спросила.