Сердце ведьмы даром

Полыхающие жаром чувства прижигали, распаляя ведьминскую суть, но я выдерживала каменное лицо, стискивала стальной волей бьющееся в желании ответить тело и наматывала километры удушающей пленки вокруг разгорающихся костров жажды мести.

Я – ведьма! И мы, ведьмы, – существа мирные, но очень памятные. Настолько памятные, что помним, пока не отпустит. А отпускает нас, когда справедливость восстанавливается. Однако, если сделать это сейчас, пострадает большая часть академии.

Да и идти в лоб раззадоренной ожиданиями горячего представления толпе – едва ли разумная идея.

В конце концов, я – ведьма памятная, но не безрассудная.

А значит, нервы – в железный кулак, лицо – тяпкой, нос вверх и вперёд!

Стараясь ни к чему не прикасаться и ни с кем не сталкиваться, бронебойным ледоколом я рассекала плотные массы любопытствующих, пропуская мимо ушей все подколки и едкие замечания.

Таким образом и вернулась в комнату. Чистую, опрятную и совершенно пустую на моей половине.

Благо Вилки не было, иначе… Даже сотня дежурств в столовой не остановили бы меня от возмездия.

Удар в спину от ближнего своего, что кислота на сердце.

А Вилка мне не только подругой была – единомышленницей!

Сестрой по природе чувствования!

Все же ведьма ведьму как никто поймет.

И я Вилку в содеянном понимала. Оттого и гнев на нее поклокотал, поклокотал да и улёгся преданной собакой в ожидании внимания горе-хозяина.

Менять комнату я не стала, коварно мстить соседке – тоже. Вызвала домовых с домовушками, рассказала все, как есть, и попросила у светлого народа помощи.

Достали мне новый комплект формы, белье, полотенца, запасную обувь и учебные принадлежности.

Прошлые лекции было не восстановить, не потому, что невозможно – возможно, если бы я собрала тетради и задала обратное преображение материи. Но дятел же птиц гордый!.. Оттого лекции восстановить невозможно, а потерянной информации горше всего было жаль.

На новоприобретенное хозяйство домовые наложили личные охраняющие чары, по задумке которых мои вещи не марались, не мялись, не истончались и не разрушались никаким образом, и в руки они давались только мне, а все прочие касания проходили мимо. Ворожба светлого народа так и звучала: "Пускай перед носом вьется, а в руки не даётся".

Гениальное в своей простоте и эффективности пожелание, которое спасало меня второй год!

Да, вы верно, поняли.