Кукольник

Собравшийся кругом народ ахает, охает, хватается за горло. Вопленицы, что на свадебный обряд приглашены были, пронзительным плачем занимаются, а я бегу в ближайшие кусты и перестаю замечать окружающих – рвота лезет даже носом.

Дед Игнат своё слово всегда держит. И коль сказал, что не бывать свадьбе Лёньки и Глашки, так оно и получилось.

Лёнька, дурак, тогда ещё заартачился, забычился, распетушился:

– Ты нам не указ, Игнат! Не закон! Как захотим, так и будет! И ничего ты с этим не сделаешь!

А дед Игнат только и бросил в ответ:

– Жрать землю будете, коли слово моё нарушите.

И ведь жрут же теперь, непутёвые, землю-матушку, да ещё и лошади из свадебной упряжки вместе с ними страдают.

Дед Игнат, он такой… На каждого деревенского впечатление производит.

Все мы для него – дети. Проказливые, непоседливые. Зато свои. Будто стадо овец, он оберегает нас от самих же себя, наставляет, направляет. Словом, хворостиной. Или как сейчас…

Ни одно событие в жизни нашей деревни не проходит без одобрения Игната.

Пахота, похороны, новоселье… да та же свадьба – на всё должно быть получено его благословение.

В противном случае – быть беде.

Беду эту наше поселение уже не раз на себе испытывало: много, знаете ли, несогласных находится, магию слова Игната из упрямства проверяют. Да только итог всё один – кто землю грызёт, кто петухом по заборам скачет или на поле круглые сутки пугалом стоит. И попробуй-ка не встань! Слово у Игната такое, что хочешь-нет, а выполнишь его указание.

Слёзы, сопли пускать будешь, кричать и ругаться станешь, а всё равно тело твоё команду деда послушает и нужным образом раскорячится.

За глаза Игната кукловодом зовут. Вот только не кукловод он, а кукольник. Любую игрушку на глазах смастерит да словом ценным сдобрит. Хочешь из соломы, из глины или из тряпья какого – к каждому празднику у Игната всегда чучелки готовы, для каждого желающего всегда напутствие припасено.

Только местные наши, от злобы ли или от страха, на своём стоят: кукловод Игнат и всё тут.

И куклы его, как и слово – от черной волшбы идут, а стало быть – колдовством именуются.

Однако, поймать деда на грешном никто не может. Некоторые пытаются силой настаивать – так после в болотах топятся, а родичи их за благословением на погребение всё к тому же кукольнику идут.

– Достаточно, – произносит дед Игнат, и жених с невестой падают на землю. Скулят, захлёбываются в рыданиях.