Назови мне свое имя

– Вы давно живете в Мюнхене?

– Да. Я уехал сразу после школы. Получается, довольно давно.

– И каждые выходные здесь?

– Почти.

Я снова делаю глоток кофе и смотрю на лес. Стоп. Какой сегодня день недели? Я быстро поворачиваюсь к Эрвину:

– Сегодня же… понедельник, верно? Выходные закончились.

Кажется, что на какую-то долю секунды он растерялся. А потом уголки его губ дрогнули, словно он хотел спрятать от меня улыбку.

– Все верно, понедельник.

– Будний день… Разве вам не нужно на работу?

– Бизнес.

Я пытаюсь скрыть удивление. Эрвин выглядит, скорее, как спортивный инструктор, а не как бизнесмен. Это Пол похож на бизнесмена, сошедшего со страниц делового журнала.

– Это может обернуться убытками, – улыбаюсь я, глядя на него и потягивая кофе.

– Что ж, иногда приходится чем-то жертвовать, – соглашается со мной мой новый знакомый.

Мы снова молчим. Все остальные столики на террасе свободны, почему он сел именно за мой? Если хотел что-то сказать, то почему молчит, а я пытаюсь поддержать разговор? Нужно возвращаться к Полу.

– Было приятно познакомиться, Эрвин, – я встаю, с вежливой улыбкой глядя на него. – Но мне пора, и я…

– Где вы провели ночь? – вдруг серьезно спрашивает он.

– Простите?..

– Я… – он смущается от того, что неправильно сформулировал вопрос. – Извините. Я имел в виду другое.

– Наверное, потому, что зашла слишком далеко и не смогла найти дорогу назад?

– Нет, зачем вы вообще пошли в лес?

– Да просто… Я не знаю… Я понимаю, это было глупо.

– Дело не в этом, – отвечает он, запнувшись, словно никак не может подобрать слова. Видимо, несмотря на беглое произношение, говорить по-английски для него все же тяжело. – Это не важно. Самое главное, что вы не пострадали. Как вы перенесли ночь? Где были? Ночевали на дереве?

Ночевка на дереве.

– Нет, но… какая разница?

– Мне просто интересно. Расскажите о ваших приключениях, – он пристально смотрит на меня, и его голос становится мягче, словно он пытается меня уговорить. – Вам было страшно?

– Я думала, здесь не любят говорить о лесе, – бормочу я, невольно садясь обратно.

– Ну, я же почти мюнхенец.

– Это многое объясняет.