Трудное счастье

Твои соотечественники ушли морем, а французы хозяйничают в городе, так что никто тебя не услышит.

Кое-кому из английских офицеров удалось благополучно уплыть в сторону родины по опасному, бушующему Бискайскому заливу. Некоторые взяли на борт своих коней, другие скакуны бродили неприкаянные по улицам Ла-Коруньи, а третьим – и число их было весьма велико – посчастливилось еще меньше. Они приняли смерть у прибрежных скал, где им перерезали горло в качестве так называемого акта милосердия. Лучше умереть, чем попасть в руки врага.

Между тем к ней присоединились Адан и Бартоломеу с холщовыми носилками.

– Забирать? – спросили они, указав на раненого.

Она кивнула:

– Только поднимайте осторожнее.

Бартоломеу опустился на корточки и поскреб ногтем заляпанный грязью эполет.

– Капитан, – объявил он.

У нее упало сердце. Отец все больше и больше сомневался в том, что испанцам удастся одержать победу, поэтому старался держаться подальше от любых политических дел. Энрике скорее согласился бы предоставить кров простому солдату, нежели офицеру.

– В таком случае мы тем более должны его вылечить, чтобы он снова мог идти в бой и принес нам победу.

По непонятной причине у нее возникло предчувствие, что этому человеку суждено сыграть особую роль в их судьбе. Когда он с трудом протянул к ней руку, она сжала ее в своих ладонях, пытаясь согреть ледяную кожу. Адан и Томеу аккуратно перекатили англичанина на носилки, но все же с его губ снова сорвался стон.

Томеу поглядел на нее и озадаченно нахмурился.

– Какой смысл возиться с ним? Все равно помрет. Да и какая разница? Англичанам-то что? Приезжают, уезжают… – с возмущением в голосе продолжил он. – А заканчивается одним и тем же.

– Padre Nuestro que esta?s en los cielos…[1 - Отче наш, сущий на небесах… (исп.)] – вполголоса стала произносить она слова молитвы. Затем положила ему на грудь резные четки, и маленькая группа направилась к дому.

Подле него снова сидел парень, одетый по-крестьянски. Он задремал на стуле, уронив голову на грудь, лицо закрывали поля сдвинутой на глаза шляпы. Люсьена била жестокая лихорадка, но все же он попытался сообразить, где находится.