Надежды леди Коннот

Потому что она поверила, что он может ее спасти, этот загадочный и необычный граф с широкими плечами и стальными руками.

Облегчение настолько потрясло ее, что она едва могла дышать. При этой мысли она улыбнулась. Дышать – пожалуй, единственное, что она может в бальной зале Хедли под тридцатью с лишним изящными люстрами и струнным оркестром, который играет вальс!

Она жива и здорова. Искра в ней не совсем погасла, и сейчас внутри ее начался процесс возрождения.

Просто невероятно!

У Фрэнсиса Сент-Картмейла хорошая улыбка.

Остальные гости украдкой, исподтишка следили за ним. На лицах, которые оборачивались ему вслед, можно было прочесть и страх, и благоговение, и кое-что другое. Изумление, если это можно так называть, сопровождало его, когда он шел один в море цвета, одетый в черный простой сюртук.

Сефора надеялась, что у графа есть друзья, которые, так же как и он, рискуют быть не связанными рамками светского общества. Она огляделась по сторонам; Сент-Картмейла нигде не было видно. Зато Ричард и ее мать пристально наблюдали за ней.

Не хотелось ехать домой. Напротив, хотелось остаться, чтобы снова увидеть графа и, может быть, еще немного поговорить с ним.

От него приятно пахло мылом, лимоном и чистотой; от такого бодрящего аромата у Сефоры мгновенно прошла головная боль.

Мать встревоженно взяла ее за руку.

– Хочешь поужинать, дорогая? Может быть, тебе полегчает, если ты что-нибудь съешь?

Меньше всего ей сейчас хотелось есть, но уж лучше куда-то идти, чем стоять на одном месте, точно громом пораженная, поэтому она кивнула.

После этого самого неожиданного разговора Фрэнсис подошел к Гейбриелу Хьюзу, который наблюдал за ним из дальнего угла. Он стоял, прислонившись к колонне.

– Она и вправду такая, как ты ожидал?

– Полагаю, ты имеешь в виду леди Сефору?

– Фрэнсис, тебе не идет игра в кошки-мышки.

– В прошлый раз она показалась мне не такой маленькой и бледной… Она чего-то боится.

– Чего?

– Наверное, тогда она смирилась с мыслью о неминуемой гибели и с тех пор мучается. Она поблагодарила меня за то, что я ее спас.

– А больше она ничего не сказала?

– Потом мы оба немного помолчали.