Надежды леди Коннот

 – Он говорил тихо, и ничто, кроме дрожащих рук, не выдавало кипевшей в нем ярости на дядю.

Заплатив Уиггинсу за труды, он проводил незваного гостя.

Теперь ему предстоит отвечать за постоянные безответственность и безрассудство Линтона Сент-Картмейла! Он взломал печать; письмо, переданное ему Уиггинсом, вдруг показалось ему очень тяжелым.

Анне Шерборн почти двенадцать лет. Он задумался, стараясь вспомнить себя в этом возрасте. Надменный. Самоуверенный. За несколько лет до того погибли его родители; можно сказать, что он имел некоторое право на такую воинственность.

Но жизнь Анны Шерборн тоже была нелегкой, и, судя по словам адвоката, она… была сильно травмирована.

Про него тоже говорили, что он «травмирован»… Вспомнив сплетни и пересуды, он встал и подошел к окну. Какого дьявола он будет делать с почти двенадцатилетней девчонкой? Как обращаться с существом женского пола такого возраста, как достичь успеха? Судя по тому, что рассказал Уиггинс, ею в жизни никто не занимался по-настоящему, и он не хотел и дальше калечить ее из-за своего невежества.

Дядя, должно быть, знал, что делал, когда прогнал неподходящую любовницу вместе со своим незаконнорожденным отпрыском, назначив им солидную финансовую поддержку. Он надеялся, что больше никогда их не увидит.

И вот теперь дядина дочь свалилась на него. Придется нанять гувернантку, какую-нибудь почтенную даму, добрую, но строгую. Может быть, ей удастся сгладить все шероховатости и неровности, какие можно ожидать от своенравного заброшенного ребенка.

Ему самому понадобятся и выдержка, и честность. И удача, добавил он, глядя на свое отражение в окне.

Царапины, оставленные Сефорой Коннот у него на правой щеке, почти зажили, хотя их еще можно было разглядеть: три красные полоски, идущие от уголка глаза.

Зато слева лицо портил шрам, оставшийся после Пиренейской кампании. Он замечал, что многие украдкой косятся на уродливый рубец, который шел через всю щеку. Но он еще много лет назад сознательно решил, что шрам не станет его главной приметой.

И все же иногда… Он бессознательно провел пальцем по шраму и тяжело вздохнул. Каким он был тогда – и кто он сейчас…

Сегодня он в обществе Гейбриела и Аделаиды Хьюз должен ехать на бал, который давали в честь отца одного общего знакомого. В глубине души ему никуда не хотелось выходить, особенно после недавнего глупого инцидента у реки, но разум подсказывал: если про него и будут сплетничать, быть по сему.