Надежды леди Коннот

– Стивенейдж ошибается. Сет погиб из-за моей глупости.

– Что это значит?

– Из-за глупости и жадности. Он хотел уехать после первой удачи, а я убедил его остаться.

– Надолго?

– На месяц или больше.

– На тридцать дней? – Люсьен встал и подошел к окну. – Достаточно времени для того, чтобы он успел передумать, если бы захотел. Сегодня ты долго размышлял, прежде чем прыгнуть в воду?

Фрэнсис нахмурился, не понимая, куда клонит друг, и Люсьен продолжал:

– Две секунды, пять секунд, десять?

– Ну, может, две, – тихо ответил Фрэнсис.

– За эти секунды тебе не хотелось передумать?

– Нет.

– Так вот, Фрэнсис, в распоряжении Сета Гринвуда были миллионы секунд, но он сам решил остаться. Был бы ты виноват, если бы сегодня прыгнул в воду и не выплыл на поверхность? И как по-твоему, нам тоже пришлось бы мучиться чувством вины до самой смерти, потому что ты попытался спасти леди Сефору Коннот? Неужели поступки одного человека становятся крестом, который другой несет вечно, если все заканчивается не так, как было задумано?

Гейбриел расхохотался и принялся разливать всем бренди.

– Люс, тебе бы следовало стать адвокатом, а тебе, Фрэнсис, – священником. В голове у человека странно переплетаются логичные доводы и чувство вины. Давайте выпьем за дружбу! И за жизнь, которая нам осталась, – добавил он, когда они чокнулись в полумраке библиотеки.

Фрэнсису стало неизмеримо лучше. У него полегчало на душе от логики, которая уже давно ускользала от него. Да, верно, он купался в сознании своей вины и все глубже погружался во мрак.

Он должен двигаться вперед. Нужно начать жизнь с чистого листа и поверить: все, что он потерял, можно вернуть. Счастье. Радость. Силы, чтобы сохранить верность самому себе.

Перед тем как прыгнуть, он слышал голос – он так и не понял, откуда тот доносился, с неба или из его собственной головы. Голос был знакомым и любимым. Голос велел ему спасти девушку, чтобы спасти самого себя и снова обрести цельность.

Неужели он сходит с ума? Неужели такие галлюцинации – результат чрезмерного самокопания? Подняв бокал, он отпил большой глоток. Только что он рассказал друзьям половину долгой и мрачной истории. Вторая ее половина настолько болезненна, что ее лучше не знать никому.

Глава 3

Прошло пять дней. Фрэнсис сидел в библиотеке. В дверь постучали; на пороге показался встревоженный дворецкий.

– Лорд Дуглас, к вам какой-то джентльмен. Из Гастингса, милорд.